Category: медицина

vorona

Приключения товара на рынке труда-14. Святая Анна (продолжение)

Предыдущие серии

Гораздо интереснее было наблюдать за собственно работой Анны.  Ее интересовало все, что происходит в доме – не только в нашем отделении. Она могла уйти на два часа, чтобы посидеть с умирающим в другом отделении – дело похвальное, но эти два часа ее работу выполняли другие! Она ходила с кем-то из начальников по отделениям и обсуждала вопросы ремонта, дизайна, как должны стоять стулья, как организовать работу персонала. Каждую смену полчаса-час она проводила в кабинете директора, беседуя с той. Кто ее на это уполномочил, почему к ней прислушивались? Все дело в умении презентовать себя. Анна реально убедила начальство в том, что она – ангел этого дома, что без нее тут все посыплется, она ценнейший работник. Как сиделка, она работала нормально, аккуратно, ничего не скажешь, и к тому же она была парикмахером.

Очень часто, кстати, парикмахеры переходят у нас в уход – потому что в их собственной профессии очень низкие заработки! У нас в школе учился мастер-парикмахер, который, будучи мастером (!) зарабатывал меньше сиделки. Конечно, они берут дополнительную работу, стригут знакомых – но это же упороться можно.

Так вот, парикмахер в уходе – это очен приятно, особенно для начальства, потому что красиво причесанный пациент создает у подлинных клиентов – родственников, проверяющих впечатление, что уход здесь просто сказочный! Вон ведь какая бабушка сидит, чистенькая и с расфуфыренной прической, которую не каждая работающая женщина может себе позволить.
А состояние здоровья бабушки, заботятся ли о ней, проверяют ли регулярно, например, водитель ритма, глаза, нет ли там ран каких-то, пролежней – это же снаружи-то не видно. Так что парикмахер для начальства ценнее хорошей медсестры.

И больших усилий это создание прически не требует. Все мы причесываем пациентов и сушим волосы феном после душа – но профессионал может еще взять пару специальных расчесочек-щеточек, лак, и за то же время создать на голове что-то приличное. Тогда как мы, простые смертные, можем тупо расчесать и высушить. Ведь в конце концов, в любом приличном доме есть и своя парикмахерская либо хотя бы приходящий парикмахер.

Так что это у Анны было ее действительно сильной стороной, она умела со вкусом (ну насколько я понимаю) одеть и красиво причесать пациента, но это еще и подавалось как невероятно, сказочно прекрасное действо. Якобы никто так больше не может. Якобы, если не она, то здесь все рухнет.
Нарцисс – профессиональный манипулятор, и каким-то образом, конечно, он умеет управлять и начальством. Вовремя польстить, угадать мысли, создать о себе необыкновенное впечатление не просто хорошего, незаменимого работника, а сказочной жар-птицы удачи. Судя по тому, что Анна тоже нередко меняла места работы, это прокатывало не вечно, и когда-то давало сбой (не знаю даже, работает ли она все еще там, как-то не спрашивала). Но какое-то время это прокатывало. И Анна фактически закулисно руководила в доме всем.

Однажды я поставила цель пронаблюдать за ее поведением в течение недели (когда уже поставила ей мысленный диагноз), я как раз работала с ней в первую смену.

В понедельник она нажаловалась директору на социальную службу – те не так работают, не то делают и вообще непонятно, зачем нужны. О своих жалобах она открыто рассказывала всем, ходила и возмущалась.

Во вторник она аналогично нажаловалась на другую сиделку и подняла на пересменке вопрос о поведении коллеги.
В среду она нажаловалась на уборщиц, те плохо убирают.
В четверг она нажаловалась на медсестер в отделении: мы, мол, не так заботимся о состоянии пациентов, как она считает правильным.
Collapse )
promo blau_kraehe december 15, 2015 18:46 1
Buy for 10 tokens
можно за 10 жетонов
vorona

Приключения товара на рынке труда-13. Свинарник!

предыдущие серии


Несколько порадовал процесс поиска работы, особенно сильным контраст был по сравнению с прошлой безработицей. Этот процесс был буквально мгновенным! Все «ужасы» вроде написания идеальных резюме с фотографией сразу отпали.

Место в психиатрии было уже занято. Я выбрала пару домов ухода поблизости, и в оба написала по мейлу, даже не глядя, есть ли там вакансии. Из одного менеджер позвонила через десять минут после отправки мейла и спросила, не хочу ли я прийти на беседу уже сегодня? Из второго позвонили через двадцать минут. Я пошла на беседу, и так и осталась в этом первом доме.
Новый дом ухода относился к сети частных домов, расположенных во многих городах Германии. Он произвел на меня очень хорошее впечатление. Чудесная атмосфера: темные деревянные новенькие полы, мягкий приглушенный свет во всех коридорах, особая система освещения, приятное оформление, пушистые махровые полотенца. Меня взяли в геронтопсихиатрическое отделение, как и хотелось, там были почти одни дементные, и сами по себе пациенты были для меня очень интересными. На собеседовании задали несколько вопросов по теории, что тоже порадовало: значит, здесь работают инновативно, а не просто тупо «моют жопы», извиняюсь за выражение.
Но увы! Первое впечатление может быть очень обманчивым.

Эта фирма страдала от острого недостатка персонала. Меня взяли туда с января, но выйти попросили еще в декабре, и фактически все рождество я вкалывала почти без передыха, еще полуофициально.
Первые два-три месяца мне казалось – ну ладно, временные трудности, вот что-то произойдет, наберут еще людей, и все будет нормально. У меня появится какое-то свободное время.
Но ничего так и не менялось, разве что к худшему. Я отрабатывала пять ночей, спала день, а на следующий день выходила в утреннюю смену (вставать в 5). Не было, кажется, ни одного свободного дня, чтобы не раздался звонок шефа: не можешь ли ты выйти завтра? Или прямо сегодня, вот сейчас на работу приехать? Иногда звонок шефа будил меня уже утром, в 7 утра.
Иногда можно сказать «нет». Один раз, два. Но каждый раз говорить «нет» невозможно, пойдут разговоры «почему только мы должны замещать, а она нет?!» То же самое с идеей не брать трубку – шеф обычно наговаривал на автоответчик просьбу позвонить, можно не звонить (по закону) – но отношение к тебе будет соответствующее, а у тебя, между прочим, испытательный срок.

И вот так получилось, что за первые три месяца у меня уже накопилось более ста часов сверхурочных. Я говорила об этом с коллегами и слышала в ответ: «ой, подумаешь, у меня более двухсот!» Они как будто даже гордились по-мазохистски таким положением дел. Иногда сверхурочные выплачивали – но понемногу, помногу и смысла нет, все съедят налоги. Мне не выплачивали ни разу. Не стало ни времени (почти каждый день я проводила на фирме, а стационар – это тяжелая работа, она выматывает), ни денег.
Collapse )
vorona

Приключения товара на рынке труда-12. Диакония

предыдущие серии

Итак, я начала работать в мобильной службе. Я рассчитывала, что работа будет легче – и да, она была легче, чем в стационаре.

Но одновременно и гораздо скучнее. У нас было мало реально тяжелых случаев. Почти не было дементных, общение с которыми для меня придает остроту и интерес рабочему процессу. Не было «интересных» заболеваний, при которых нужно проводить какие-то особые процедуры (была одна, правда, с тяжелым РС и трахеостомой – но только одна). Почти все случаи на маршруте – тривиальные, обычные старческие болезни и немощь (ну или молодые инвалиды), в основном базовый уход, таблетки и инсулин, редкие перевязки.

Единственное, что было трудно – искать дорогу. Мне выдали «Смарт», прикольная машинка, можно крутиться хоть на одном месте и пролезть в любую дырку. Но район я еще не знала, а мне сразу же стали ставить сложнейшие маршруты, по вечерам – вообще по 30 человек! Причем новые маршруты, без показа. Гугль-мэпс, конечно, помогал – но он довольно часто глючит.
В целом же это работа муторная. Приехал, здрасте, выполнил работу, весьма примитивную, уехал.

Здесь тоже так – некоторым очень нравится имено мобильная служба, а другие по натуре предназначены для стационара.
Как уже говорилось, у меня был позитивный опыт во время практики, и я полагала, что мобильная служба мне по крайней мере не противопоказана. А то, что скучно... Ну и ладно, считала я. Зато деньги приличные. И не перенапрягаешься во время работы – устаешь, но умеренно в сравнении со стационаром. Ноги так не болят, не надо так далеко и много бегать. С 1-й смены возвращаешься уже в 2, на вторую едешь к трем – удобно. Ночных нет.

Но довольно быстро я стала замечать странности.
Меня удивляло, что после смены в кабинет начальницы всегда выстраивается длинная очередь. Все, а особенно ассистентки (тут уже их сиделками вообще сложно назвать!) прямо-таки рвутся поговорить с начальством по душам. О чем? Начальница мне пару раз намекала, что мол, заходи, поговорим, может, у тебя есть вопросы по маршруту, проблемы. Я решила, что надо зайти, раз так. Несколько раз отстаивала очередь, заходила, разговаривала по маршруту, по разным мелочам, в общем-то совершенно ненужные беседы (все, что нужно – я прекрасно выясняла у коллег). В конце концов перестала это делать – у меня ну вот не было никаких уже вопросов к начальству, а ждать час-полтора после окончания смены... мне что, заняться больше нечем?
Но было непонятно, о чем же непрерывно беседуют с начальством все эти коллеги?
Collapse )
vorona

Приключения товара на рынке труда-10. "Достижение успеха"".

Предыдущие серии

Итак, я училась в школе по уходу.
Там, как и везде на специальностях аналогичного уровня, больше половины времени составляла «практика» - то есть работа в той же фирме, на полную уже неделю, но за меньшие деньги. В некоторых фирмах об учениках заботятся, выделяют им целые дни только на учебные задания и работу с наставником, наставник постоянно ходит с учеником и все показывает. У нас никто не заморачивался: я просто выполняла обычную работу сиделки, а освоить новые для меня процедуры и протоколы должна была как-то сама. Я это делала так: подходила к кому-то из коллег и просила показать/дать попробовать. В конце 2-3 месяцев практики я бегала за коллегами (формальная наставница не всегда была на месте) и просила, чтобы мне хоть кто-нибудь заполнил ведомость и поставил оценку. Конечно, я взрослый человек, и такое положение дел мне не помешало учиться. На третьем курсе я уже выполняла целиком работу сестры-специалиста, только расписывалась за меня другая коллега.

Положено было пройти практики и в других заведениях.
«Дневной уход» - собственно, это была геронтопсихиатрическая практика, но место в психиатрии найти не удалось, поэтому я работала в «дневном уходе». Там я охотно занималась со стариками тренировкой памяти, играми, и меня хвалили, мол, это не само собой разумеется, что ученики так делают.

Мобильная служба – я три месяца ездила в мобильной службе от нашей же фирмы. Здесь почему-то мой внешний вид, одежда, «шуршание пакетом» и прочее никому не помешали. Все было нормально.

Ненормальными мне показались только условия труда. Поскольку фирма частная, шефы никогда не платят за «просто рабочее время», все рабочее время должно быть занято обслуживанием пациентов без исключений. Но сестры мобильной службы обычно ездят к пациентам с утра – поднять, помыть, накормить, утренние процедуры, и вечером. Днем пациентов очень мало, хватает 2-3 маршрутов. Утренние поездки к 11-11.30 уже по-любому заканчиваются. Но как же быть, если нужно набрать 40 часов в неделю?

В нашей фирме либо работников просто не брали на 40 часов, «невыгодно», то есть как хочешь, так и живи на небольшую зарплату, подработку найти практически очень сложно при таком гибком графике. Либо другой вариант: те, кто работал по 40 часов, делали так называемые «разделенные смены». Это значит, что ты ездишь с утра, потом домой, и с 3-х часов дня начинаешь вторую, вечернюю смену. Так работаешь неделю, часов очень много (11-12 часов в день), а на следующую неделю уже можно делать только утренние поездки.

Звучит нормально, но по факту это означало, что домой ты приезжаешь в 11 вечера, а в 6 утра надо уже опять быть на фирме. Спать получается примерно часов 5. Днем обычно тоже возможности доспать нет.

Collapse )
vorona

Приключения товара на рынке труда-9. "А жизнь-то налаживается!"

Cделаю небольшое и позитивное отступление.
Очень много я получаю отзывов о том, как ужасна профессия, которой я занимаюсь. Люди, мол, даже предпочитают самый тяжелый труд на производстве – но только не это. Как вы вообще можете, и все такое, и все в этом стиле.

Но это совершенно не так. Я не скажу, что у меня был большой выбор, но если бы я категорически не хотела в эту профессию, я бы пыталась устроиться в другое место, и с самого начала даже не пробовала бы подавать документы на обучение сюда. Те, кто категорически не хочет, умудряются всеми правдами и неправдами этой профессии избежать: например, если их заставляет биржа труда (а у нас ведь теперь не платят пособие, если человек отказывается от любой работы), то нарушают дисциплину, не приходят на смену, работают кое-как и добиваются, чтобы их быстро уволили, тогда можно обратно на пособие (и искать какую-то более подходящую работу). В целом они правы, так как в уходе не может работать «кто угодно». Почему-то безработных не направляют массово на места, например, сетевых дизайнеров – а вот в уходе якобы может трудиться «любой», если только чуть-чуть подучиться. Конечно, это не так.

У меня был единственный момент, когда я сказала «только не в уходе», и связан был он только с тем, что я искренне поверила, что не гожусь для этой работы. В этом меня убедили – конечно, временно.

В целом же я в эту профессию хотела. Еще умиляет «сочувствие», вот мол, хотела стать врачом, а теперь «моет жопы». Но это для вас «мытье жоп», это ВЫ так думаете, потому что работа врачом более престижна и считается «чистенькой», «господской» (причем это глубочайшее заблуждение – насчет «чистенькой» работы врача). Ваше сознание опутано дремучими мифами, вы вообще не имеете представления о реальности.

Я не думаю, что занималась бы именно этим, если бы у меня был реальный выбор, но я и врачом бы в этом случае не стала. И да, реальный выбор при капитализме есть только у тех, у кого – или у чьих родителей – есть деньги.

Но это для меня вполне приемлемая и интересная профессия, если уж выбирать способ зарабатывания денег, а не «дело жизни».
Для того, чтобы работать в уходе или медицине, надо получать кайф от общения с людьми. И от того, что им помогаешь.

Ангелом быть не надо. Но большинство моих коллег отлично умеет ловить этот кайф – им интересно. Наверное, надо любить вот этих людей – стареньких, больных, немощных, дементных, чтобы получать удовольствие от общения с ними, но представьте себе, многие-таки умудряются. За день у тебя накапливается множество очень мелких очаровательных моментов, кратких разговоров (иногда эти разговоры сохраняются в памяти на всю жизнь); трогательных и потрясающих минут. Здесь и юмор, и трагизм, и необыкновенная кавайность, и интересный челлендж – сможешь ли ты успокоить, например, взволнованного дементного пациента? А что это такое, когда человек умирает у тебя на руках, и ты провожаешь его в последний путь... Да еще человек не родной, но и не совсем ведь чужой, ты хорошо его знаешь, ты может быть, знаешь о нем вещи, которые неведомы родным детям. Отчасти есть и медицинский интерес – не как у врача, но например, как у фельдшера (наверное, наше образование ближе всего к этому): что это за странные изменения у пациента, чем они вызваны, что делать? Правильно ли ты угадала болезнь? Вот не так давно я сообразила померить сахар у бабушки в определенной ситуации, и открыла до того не диагностированный диабет – конечно же, это повод для гордости, ведь не каждый догадается в этой ситуации померить сахар, а теперь женщина получает адекватную ее заболеванию помощь.

Думаю, женщины в принципе лучше понимают, что это все такое. Можно провести аналогию – ведь практически все так же любят собственных детей, и с детьми даже повседневное общение вовсе не скучно и не монотонно. Да, вроде каждый день одно и то же: помыл, покормил, погулял, но каждый день ребенок изменяется, говорит что-то новенькое, каждый день полон маленьких, мелких радостей, ссор,Collapse )
vorona

Приключения товара на рынке труда-8. Отступать некуда, позади яма.

предыдущие серии



Предисловие для альтернативно одаренных господ с функциональной неграмотностью: это воспоминания давних лет, никак не отражающие моего сегодняшнего статуса.

Предупреждение для господ с альтернативными этическими системами: за упоминание в комментарии слов "жопа" и "мыть", а также любые проявления любого национализма - немедленный бан.

________________
Эйфория от своего повышенного социального статуса и обретения Работы прошла довольно быстро.

Работа сиделки была невероятно тяжелой, особенно поначалу. Кстати, слово «сиделка» здесь очень не подходит, потому что вот как раз посидеть за всю смену не удавалось совсем. Ноги страшно болели.

Спина… каждый раз к середине смены спина начинала просто отваливаться. Это неописуемая пронизывающая боль, когда болит уже не просто спина – она огнем горит, и это отдается в живот, в плечи, руки, боль сводит с ума. И ты не можешь остановиться ни на минуту, все равно надо бежать, идти, тащить и пересаживать пациентов, перекладывать, словом, все время двигаться. Темп работы высокий – иначе ничего не успеешь.

У меня стали болеть колени, опухать ступни. Вообще болело все и постоянно. Я думала, что скоро стану инвалидом. Но что поделать – стану так стану. Я терпела. Кстати, через год примерно самые сильные боли прошли. Они были обусловлены просто отсутствием необходимой мускулатуры – через какое-то время она выросла, и мне стало легче.

Помимо этого, я начала постоянно болеть, вирусные простуды преследовали меня весь первый год. Очевидно, частый контакт с людьми, с их бактериями и вирусами, и ослабленный иммунитет сыграли свою роль – ведь до этого я жила в изоляции. Но! Брать больничный было нельзя – такие в два счета вылетали с работы. И я ни разу не была на больничном, ходила на работу со слабостью, температурой. Коллеги даже и не думали как-то разгрузить меня в таком случае, нет, это их совершенно не беспокоило. Пришла – работай.

Такие дни были особенно мучительны. Мне вспоминалось из какой-то книги «пытка, требующая пристального внимания». Примерно вот это из себя моя работа и представляла.

К счастью, через год-полтора и простуды сошли на нет: организм приспособился к постоянному контакту с возбудителями, выработал новый иммунитет.

По поводу тридцати часов в неделю – они определяли уровень моей зарплаты, но не реальную работу. Я работала вечером до 8, но никогда не уходила раньше 8.30, а то и 9. То же самое – после первой смены. Совсем плохо было с выходными. Персонала было мало, и такое понятие, как выходные или свободные дни, в первые два года у нас не существовало. Все трудились на износ (даже сестры, у которых, казалось бы, был выбор уйти в другое место). Рекорд работы, который я поставила – 40 дней подряд! 20 дней подряд вообще были нормой. Причем не просто, а например, так: 20 дней работы подряд, ОДИН выходной, потом еще 12 дней работы подряд, еще один выходной, потом еще 18 дней…

Правда, надо уточнить, что смены были короткими, по 6-7 часов (даже с учетом переработок). Но все равно набиралось более 40 или даже 50 часов в неделю. И главное – вообще без всякого просвета. Даже на короткую смену все равно ты едешь, и это не свободный день. О сверхурочных и необходимости их оплаты я тогда даже не задумывалась, да и остальные «энтузиастки» тоже. Это позже мы уже начали записывать сверхурочные и требовать оплаты или отгулов. А в первые два года все наши сверхурочные канули в ничто.

Что-то я в те годы писала об этом в интернет, и конечно же, нашлись очередные знатоки с возмущением "да вывсеврети, давно бы все пожаловались адвокату". Да, конечно, можно пойти к адвокату - это было нарушение прав. Но учитывая весь мой предыдущий опыт и то, насколько я ценила это рабочее место, думаю, понятно, что мне это и в голову не приходило - ведь у меня был испытательный срок 6 месяцев, а потом первые два года - временный договор (годичный), и уволить меня шефу ничего не стоило. Никакого совета предприятия у нас, как и в большинстве новых фирм, конечно, не было. Но и коллеги, хотя находились в основном в лучшем положении, чем я, никуда не бежали добиваться правды. Да, добиться можно - но ведь и рабочее место потеряешь. Однако в интернете все всё знают лучше, это понятно.

Кроме этих трудностей, у меня начались и материальные. Я уже описывала проблемы с машиной в главе о транспорте: она у меня вскоре не выдержала ежедневной езды, пришлось сдать на металлолом, и начался квест по поездкам в одну и другую сторону по 25 км на перекладных.  Фирма располагалась на таком расстоянии от нашего жилья. К этому моменту мы сумели переехать – в древнюю, страшную, но дешевую квартиру, и о втором переезде не было и речи (детям также было удобно ходить именно в школу по месту жительства).

После одного месяца таких мытарств мне все же удалось приобрести новый металлолом. К счастью, жизнь научила меня: раз у тебя старая машина, тебе необходимо ВСЕГДА, в любом случае иметь неприкосновенный запас на случай ее поломки. Я привыкла экономить и копить. И этот запас у меня был, я смогла купить такую же страшненькую древнюю колымагу, и она проскрипела какое-то время. В среднем мне приходилось обновлять «автопарк» ежегодно…

Но все это еще ерунда.
Возможно, кто-то подумал, что теперь на этой работе меня окружали исключительно доброжелательные вменяемые люди.
Collapse ).
vorona

Приключения товара на рынке труда-7. Улитка на склоне.

Предыдущие серии

Предисловие для альтернативно одаренных господ с функциональной неграмотностью
: это воспоминания давних лет, никак не отражающие моего сегодняшнего статуса.

Предупреждение для господ с альтернативными этическими системами: за упоминание в комментарии слов "жопа" и "мыть", а также любые проявления любого национализма - немедленный бан.


Искала я все это время, разумеется, и другие варианты – обучение в какой-нибудь школе медсестер, например. Ну а вдруг повезет?
И действительно, два раза меня даже вызвали на собеседование в школу при нашей городской клинике. Об этом стоит рассказать отдельно.

Отбирали из большого количества подавших заявления так: сначала просматривали документы, аттестаты из школы и т.д. Небольшую часть вызывали на собеседование и затем на отборочный конкурс.
Причем на этом конкурсе важны были совершенно не знания или опыт. Нет, это был не экзамен.

В нашей клинике для будущих медсестер устраивали, а так называемый «день испытаний». В этот день всех соискательниц собирали, и они должны были выполнять определенные задания. Например, групповую работу – построить башенку из бумажных блоков. За работой группы наблюдали скрытым образом и выявляли, кто проявляет инициативу, кто как общается.
Еще одно задание заключалось в том, чтобы участвовать в дискуссии на определенную тему. И третье – прочитать что-то вроде небольшой лекции перед группой.
Collapse )
vorona

Приключения товара на рынке труда. Часть 3.

Предыдущие серии

Предисловие для альтернативно одаренных господ с функциональной неграмотностью: это воспоминания давних лет, никак не отражающие моего сегодняшнего статуса и психологического состояния.

Предупреждение для господ с альтернативными этическими системами: за упоминание в комментарии слов "жопа" и "мыть", а также любые проявления любого национализма - немедленный бан.

_____________________
Как мы помним, с предшкольной практики в доме Каритаса я ушла с необъяснимым для меня напутствием социальной работницы о том, что «эта работа не для тебя» (как будто, кстати, социальная работница хоть что-то понимает в уходе).

Но с тех пор прошел год, и я полагала, что ну кто же будет запоминать какую-то ученицу, которых через этот дом проходят десятки, если не сотни в год?
Наивно так полагала.

Мы, три ученицы, пришли знакомиться с домом еще до практики. Нас встретила, лучезарно улыбаясь, директриса. Каждой из нас пожала руку, но на мне ее улыбка почему-то погасла. Я помнила про необходимость демонстрировать коммуникативные навыки. Выждала удобный момент во время экскурсии по дому и спросила, где можно будет парковать машину. Директриса промолчала.
 Я удивилась, и когда она еще раз предложила задавать вопросы, снова повторила тот же вопрос. И вновь молчание. На вопросы других учениц директриса отвечала очень мило.

Может быть, я неправильно интерпретирую ее поведение? Может, она все-таки не расслышала, да и ее косые взгляды – просто случайность?
Ну не могла же она запомнить, как я год назад прошла вместе с ней по коридору и так смутилась, что слишком односложно вела светскую беседу?
Я решила, что все это случайность.

Меня направили в отделение, где начальницей была некая Гундула. Но правда, вначале она довольно долго была в отпуске, так что познакомилась я с ней позже.

Мне назначили наставницу – тоже бывшую россиянку по имени Тамара. В России она была метеорологом по профессии, а здесь вот переучилась на медсестру.
И опять же, первую половину практики – два месяца – все шло просто чудесно.
Работать мне нравилось – даже больше, чем в мобильной службе. Интересно было с пациентами, с ними складывались трогательные отношения. Коллеги тоже были в порядке.

Промежуточная беседа протекла без всяких проблем. Тамара не нашла у меня никаких ужасающих дефицитов, «работаешь ты хорошо, все у тебя нормально». Про коммуникацию тоже ничего не было сказано плохого. Наоборот, Тамара похвалила, что я неплохо провожу со стариками занятия – читаю с ними газету после завтрака.

Я уже приготовилась выдохнуть с облегчением.
Не тут-то было!
Collapse )
vorona

Приключения товара на рынке труда. Часть 2.

часть первая

Итак, я поступила в школу по уходу за стариками, чтобы стать медсестрой.
Поначалу учеба сопровождалась эйфорией. Никакой сложности, разумеется, не было, кроме проблемы не заснуть на занятиях от скуки. Я была там, понятное дело, самой умной и помогала другим студентам разобраться в анатомии и физиологии. После многих лет «ничегонеделания» дома с двумя детьми школу я воспринимала как отдых.

И вот началась первая практика. Все профессиональное образование в Германии устроено так: половину или более времени ученик работает по специальности (при этом его обычно нещадно эксплуатируют, хотя бывают и исключения), а остальное время учится в школе.

На практику меня направили в мобильную службу того же Каритаса. Это учреждение оплачивало мою учебу и было для меня основным.
Опять же вначале мне все очень нравилось: ранним холодным утром мы встречались с наставницей или другой опытной сестрой у фирмы, забирали ключи и лекарства и отправлялись в «полет» по темным улицам. Мы давали таблетки, ставили уколы, мерили сахар, делали перевязки, мыли тяжелых пациентов, пересаживали в кресло, кормили и так далее. Сестры, конечно, предпочитали глянуть, как я мою – вполне нормально – и оставить меня с работой наедине, а сами в это время мило болтали с родственниками пациента или вообще ехали к следующему или просто отдохнуть.

Но мне нравилось работать, и никаких проблем не возникало. Все было хорошо. Я помнила о необходимости демонстрировать свои коммуникативные навыки и беспрерывно болтала с сестрами, пациентами и их родней.

Директор станции, мужчина, тоже был со мной очень мил и даже сказал:
- Вы, главное, не волнуйтесь! Вы не можете сделать ошибку! Вы же ученица. Вам прощается абсолютно все.
Все было хорошо примерно половину практики. А потом у нас с наставницей состоялась «промежуточная беседа».
Collapse )
vorona

Приключения товара на рынке труда. Часть 1.

Рассказы о жизни в Германии

А вы думали, вас ждут с распростертыми объятиями?

Как уже говорилось, работать в Германии я начала поздно. Семь лет провела с больным ребенком и вторым – здоровым, но маленьким. Меня этот факт беспокоил, но не слишком – в конце концов, еще будет время устроиться на работу, получить профессиональное образование. Я была еще молода, куда торопиться?

Мы оба с мужем приехали с незаконченным высшим образованием – оба после 4-го курса, я – медицинского, он – технического вуза. Мужу, разумеется, сидеть с больным малышом было не нужно, он имел возможность учиться и работать с самого начала. По правде сказать, где-то вкалывать ради денег муж не очень стремился, и первые два года мы сидели на пособии. Но потом муж получил направление на курсы от биржи труда, двухгодичная школа программистов, закончил эту школу и стал работать программистом.

Зарплаты мужа хватало на то, чтобы оплатить квартиру и питаться – нам двоим и детям (на детей еще платили детское пособие). Уже одежду надо было покупать секонд хэнд или самую дешевую, поездок у нас особых не было, в отпуска не ездили, только в Россию слетали пару раз.
Ни о какой покупке домов, шикарных машин, поездках в тропики речь не могла идти и близко.

Но я была неприхотливой, и меня в этом плане все устраивало. Хотя я никогда не покупала себе тряпки дороже 15 – по тем ценам – марок.  Покупка зимней куртки за 40 марок представлялась бешеной тратой и расточительством.

Мы и приехали, как уже рассказывалось, из крайне нищего и полуголодного состояния в 90-е годы, могли помогать родственникам и друзьям в России, которым тогда эта помощь действительно была нужна. Так что мы считали, что отлично устроились.

Мой трудовой опыт в первые годы – это только «подработка» уборщицей в частных домах у немцев, куда меня все норовила устроить свекровь. По правде сказать, она меня в первый же день по приезду в Германию потащила устраиваться уборщицей в какую-то школу. Там попробовали со мной поговорить, поняли, что я ни в зуб ногой в немецком, и отказали. Но позже я начала все-таки, как здесь говорят, «путцать» (от слова putzen, то есть мыть, чистить). Немного, от силы раз в неделю.

После того, как младшая пошла в садик, а сын уже ходил в школу, я начала заново свою трудовую жизнь. Но в первый год это была приятная и необременительная работа – я трудилась в издательстве у друзей. Принимала и отправляла по почте заказы, беседовала с клиентами, редактировала. Когда дети приходили домой, они могли еще пару часов побыть у подруги, в доме которой и располагалось издательство.
Но затем мы переехали, и эта лафа закончилась.


 Я не ожидала ничего особенного, и в моих планах значилось – окончание какой-нибудь школы медсестер и работа медсестрой.
Collapse )