Category: лытдыбр

vorona

Почему я люблю Германию - 2.

Предыдущие серии

Итак, я написала о том, что в начале мое общение с немцами было крайне ограничено, и как почти все наши эмигранты, я жила в кругу диаспоры.
Однако дальше моя судьба стала складываться иначе. Не совсем так, как у подавляющего большинства эмигрантов.

После развода (да и за пару лет до него) я оказалась в почти полной изоляции.
У меня нет в Германии родни, а общение с родней мужа сначала было не прекрасным, а потом и вовсе прекратилось.

У меня на тот момент вообще не было друзей (кроме подруг детства в России). Дело даже не в разрыве моем с эзотерикой – друзья у нас там все равно оставались. Дело в том, что это были так называемые «друзья семьи». Те, кто разбирается в семейном насилии, знают, что такое «друзья семьи». Словом, с ними общаться было крайне затруднительно, да и собственно, даже они жили географически уже далеко от нас.

Я попыталась подружиться с соседками – российскими немками, живущими неподалеку. Нас объединяла любовь к собакам, у них тоже были собаки, мы гуляли вместе. Это были неплохие, интеллигентные женщины, мы иногда собирались с ними просто у кого-нибудь дома. Но у каждой из них была своя большая семья – не в смысле опять же многодетности (детей у каждой из нас было по двое). А в смысле сестер-братьев, бабушек и кузенов. И вся эта семья у обеих жила неподалеку. На каждый праздник они все свободные дни проводили с семьей, ездили по гостям... У меня шансов не было никаких. Они вроде бы и относились ко мне сердечно, не записывали в ежедневник на «второй адвент», но у них реально не было на меня времени. Когда? При таком количестве кузин и племянников...

То есть это не нарушало изоляцию. Конечно, в этих условиях я много общалась в интернете. У меня появились и друзья в реале – российские католики, большинство из них были либералы и антикоммунисты (впрочем, я общалась с аполитичными – но и у них проскальзывало), но мы друг друга терпели. Встречаться мы с ними могли 1-2 раза в год, конечно, а остальное время – только интернет. А в интернете – вы и сами знаете, что происходит. К моей тогдашней травматизированности интернет добавил немало.

Короче говоря, у меня не было абсолютно никаких возможностей общаться с русскоязычной диаспорой. Только минимальные – и они были исчерпаны.
Но человек, даже интроверт, даже социофоб (а у меня социофобия как раз и развивалась) – существо социальное, потребность в общении с себе подобными невероятно высока. И не просто в формальном общении – в принятии, в ощущении «я такой же, как они», возможности вести разговоры, быть принятым и понятым, понимать самому, словом – тусоваться.
У меня не было никакого выхода, кроме одного – выйти из «мультикультурного гетто», из изоляции, и начать тесное общение с самими немцами. Ну нет других людей, кроме этих.

Собственно говоря, нельзя сказать, что на тот момент я с немцами не общалась. В первую очередь, я общалась с верующими, по церковным делам.

У меня были постоянные мечты перейти в православие, но на практике это означало бы дальние поездки на каждое богослужение, что с детьми и при описанной ситуации с транспортом было довольно сложно.

Я была католичкой. Посещала ближайший приход, мои дети там проходили первое причастие, даже потом были министрантами (теперь в министранты в обычной церкви допускаются и девочки). Верующие – люди по определению как бы мягкие и добрые (или стараются быть такими), не националисты. Но отношения с ними складывались по тому же принципу, что описан выше – «да, конечно, заходите, сейчас посмотрю в ежедневнике, когда у меня есть термины...» Даже если мы делали что-то вместе – например, я была в группе по подготовке детей к первому причастию – мне, так и быть, позволяли принести печенье или даже поруководить детьми, но в обсуждениях я как-то не участвовала, хотя с языком давно не было никаких проблем. Мне как-то давали понять, что я тут не своя. Не со зла, просто так выходило.

Более тесные отношения сложились у меня с традиционалистским приходом, куда мы стали ездить. Мне не очень нравился модернизм современного католицизма, и я выбрала более строгое и приближенное к средневековью течение (чтобы предупредить вопросы – это были не «сектанты», а братство св. Петра, всегда сохранявшее общение с папой). По мнению нашей великой экспертши Елены Чудиновой, традиционализм у католиков полностью отсутствует – конечно же, реальная жизнь не такова, и те, кто хочет, легко находят интересную им нишу латиноязычной мессы, исповедей, Часослова и прочих средневековых традиций.

Латинская месса, кстати – реальный отрыв, это очень красивая служба. Для понимания задолго до 2го Ватиканского собора существовали двуязычные требники, где все переводилось на немецкий.Collapse )
promo blau_kraehe december 15, 2015 18:46 1
Buy for 10 tokens
можно за 10 жетонов
vorona

Приключения товара на рынке труда-18. Материальное и духовное.

предыдущие серии

Но может быть, интенсивный и тяжелый труд - а он в Германии практически везде очень интенсивный - зато приносит большие материальные плоды?
Как любят рассказывать наши эмигранты, мол, да, надо вкалывать, но зато и живешь хорошо?
Ну как? Какие-то плоды, конечно, дает.

Я бы не стала прямо сравнивать зарплаты, как это мне любят совать под нос – мол, а вот российская медсестра/фельдшер вообще зарабатывают очень мало.

 Да, в ФРГ эта профессия не относится к разряду самых низкооплачиваемых (собственно, поэтому я и стремилась все-таки пойти именно в уход, а не в ту же социальную службу, где мне было довольно комфортно, но мало денег). Хотя принято считать, что «в уходе мало платят», но это – смотря с чем сравнивать.

Да, в большинстве технических специальностей аналогичного уровня платят больше.
Но в социальных и бюрократических работах – типа, например, помощника юриста, в торговле, в сфере услуг типа парикмахерских и различных салонов – столько, как у нас, не заработаешь.

Поэтому я и не люблю картинные сравнения типа «а вот в России бы вы как медсестра не заработали». Так я в России в этом случае и не была бы медсестрой. Я же принимала решения, исходя из имеющихся данных о зарплате и возможностях. Стремилась бы к чему-то другому, и уж за эти годы, наверное, достигла бы и этого «другого».

Поскольку, конечно, мне не хотелось бы тут приводить свои собственные доходы/расходы, поговорим об этом в общем и целом.
Collapse )
vorona

Замечание в сторону

После первого захода праздников (Рождества, то есть) и разных дел возвращаюсь к теме "записок ушельца".
Новогодние посты имхо писать еще рано, так что пока продолжим.

Вот что меня удивило в последней записи. Я, конечно, понимаю, что теперь почти все мои записи попадают в топ, а оттуда приходит неизвестно кто. Но в этот раз почему-то набежали советчики и граждане с альтернативной этикой.
Казалось бы, я жаловалась в этой записи на усиление бюрократии, потяжеление пациентов при том же количестве персонала, что и раньше. И лишь один абзац для прояснения ситуации был посвящен моим лично ощущениям.

Вместо этого советчики кинулись объяснять, что все умные люди работают на "чистенькой" работе, а миллиарды дураков - на тяжелой и неприятной. Вот они лично умные и пользуются всеми благами за счет труда миллиардов дураков. Один даже высказался в том плане, что возможно, я не совсем безнадежна (хоть, конечно же, и не блещу умом!), и могла бы даже достичь прижизненной нирваны, если бы прислушалась к его советам, которые он готов мне дать (очевидно, за какую-то плату). Хотя оценив мой дневник и книги, он понял, что шанса такого нет, потому что мои убеждения мешают мне достичь счастья на "чистенькой" работе. Так что я тоже, увы, не только не блещу, но и вообще - ну вы поняли.

Еще один устроил истерику с криками, как ему мешают тетки, которые смеют в интернете ныть, что им плохо! И ничего при этом не хотят сделать для изменения их положения! Это особенно интересно, потому что я на протяжении 17 частей непрерывно рассказывала, что и как я делала для изменения своего положения. И последнее из описанного - это уже ИЗМЕНЕННОЕ положение, то есть раньше было еще хуже (и это правда).Collapse )
vorona

Приключения товара на рынке труда-12. Диакония

предыдущие серии

Итак, я начала работать в мобильной службе. Я рассчитывала, что работа будет легче – и да, она была легче, чем в стационаре.

Но одновременно и гораздо скучнее. У нас было мало реально тяжелых случаев. Почти не было дементных, общение с которыми для меня придает остроту и интерес рабочему процессу. Не было «интересных» заболеваний, при которых нужно проводить какие-то особые процедуры (была одна, правда, с тяжелым РС и трахеостомой – но только одна). Почти все случаи на маршруте – тривиальные, обычные старческие болезни и немощь (ну или молодые инвалиды), в основном базовый уход, таблетки и инсулин, редкие перевязки.

Единственное, что было трудно – искать дорогу. Мне выдали «Смарт», прикольная машинка, можно крутиться хоть на одном месте и пролезть в любую дырку. Но район я еще не знала, а мне сразу же стали ставить сложнейшие маршруты, по вечерам – вообще по 30 человек! Причем новые маршруты, без показа. Гугль-мэпс, конечно, помогал – но он довольно часто глючит.
В целом же это работа муторная. Приехал, здрасте, выполнил работу, весьма примитивную, уехал.

Здесь тоже так – некоторым очень нравится имено мобильная служба, а другие по натуре предназначены для стационара.
Как уже говорилось, у меня был позитивный опыт во время практики, и я полагала, что мобильная служба мне по крайней мере не противопоказана. А то, что скучно... Ну и ладно, считала я. Зато деньги приличные. И не перенапрягаешься во время работы – устаешь, но умеренно в сравнении со стационаром. Ноги так не болят, не надо так далеко и много бегать. С 1-й смены возвращаешься уже в 2, на вторую едешь к трем – удобно. Ночных нет.

Но довольно быстро я стала замечать странности.
Меня удивляло, что после смены в кабинет начальницы всегда выстраивается длинная очередь. Все, а особенно ассистентки (тут уже их сиделками вообще сложно назвать!) прямо-таки рвутся поговорить с начальством по душам. О чем? Начальница мне пару раз намекала, что мол, заходи, поговорим, может, у тебя есть вопросы по маршруту, проблемы. Я решила, что надо зайти, раз так. Несколько раз отстаивала очередь, заходила, разговаривала по маршруту, по разным мелочам, в общем-то совершенно ненужные беседы (все, что нужно – я прекрасно выясняла у коллег). В конце концов перестала это делать – у меня ну вот не было никаких уже вопросов к начальству, а ждать час-полтора после окончания смены... мне что, заняться больше нечем?
Но было непонятно, о чем же непрерывно беседуют с начальством все эти коллеги?
Collapse )
vorona

Приключения товара на рынке труда-11. А что бывает потом?

Предыдущие серии

Окончание предыдущей главы воспринято многими как окончание всей повести. И я хорошо понимаю, почему.
Я с этим массовым сознанием давно знакома по интернету.

Ага, говорит массовое сознание, вот оно. Мы, правда, не знали, насколько на самом деле трудно Добиваться Успеха в этих европах (разве что догадывались). Но вот человек же не сидел сложа руки, а добивался, и вот – добился. А может быть, это даже и хорошо? Может, и хорошо, что всяких троечников не берут в медперсонал (на самом деле берут массово именно троечников), и этого надо добиваться, зато прекрасный персонал, медицина замечательная (гм...), в общем, не «совок». И вот она всего добилась,  и теперь-то наступит та самая сказка, которой мы все-таки подсознательно ждем.

С личным особняком, поездками на курорты три раза в год, угаром шопинга, фирменной мебелью и суперсовременной бытовой техникой - в общем, всем тем, о чем так любят рассказывать «всего добившиеся» эмигранты. Ну хотя бы со стабильным рабочим местом, самоуважением, гарантированным доходом.

Если честно, хотя я знала, какая у меня будет зарплата и сама работа, я где-то и сама подсознательно ждала улучшения жизненных условий после окончания школы, и была разочарована...
Мне столько в интернете рассказывали и внушали вот эту идею: мол, ну ладно, без образования в Германии, конечно, жизнь так себе. Лучше, чем в Мухосранске без работы – но если сравнивать с окружением в ФРГ или с жизнью нормальных людей (не богатых, а обычных) в Москве-Питере, да и просто крупном российском городе – то очень и очень так себе. НО! Если уж у тебя есть образование, то и уровень жизни сразу нормальный. Это просто твердили в интернете на разные лады, и я где-то подсознательно сама уже в это верила.
Collapse )
vorona

Приключения товара на рынке труда-10. "Достижение успеха"".

Предыдущие серии

Итак, я училась в школе по уходу.
Там, как и везде на специальностях аналогичного уровня, больше половины времени составляла «практика» - то есть работа в той же фирме, на полную уже неделю, но за меньшие деньги. В некоторых фирмах об учениках заботятся, выделяют им целые дни только на учебные задания и работу с наставником, наставник постоянно ходит с учеником и все показывает. У нас никто не заморачивался: я просто выполняла обычную работу сиделки, а освоить новые для меня процедуры и протоколы должна была как-то сама. Я это делала так: подходила к кому-то из коллег и просила показать/дать попробовать. В конце 2-3 месяцев практики я бегала за коллегами (формальная наставница не всегда была на месте) и просила, чтобы мне хоть кто-нибудь заполнил ведомость и поставил оценку. Конечно, я взрослый человек, и такое положение дел мне не помешало учиться. На третьем курсе я уже выполняла целиком работу сестры-специалиста, только расписывалась за меня другая коллега.

Положено было пройти практики и в других заведениях.
«Дневной уход» - собственно, это была геронтопсихиатрическая практика, но место в психиатрии найти не удалось, поэтому я работала в «дневном уходе». Там я охотно занималась со стариками тренировкой памяти, играми, и меня хвалили, мол, это не само собой разумеется, что ученики так делают.

Мобильная служба – я три месяца ездила в мобильной службе от нашей же фирмы. Здесь почему-то мой внешний вид, одежда, «шуршание пакетом» и прочее никому не помешали. Все было нормально.

Ненормальными мне показались только условия труда. Поскольку фирма частная, шефы никогда не платят за «просто рабочее время», все рабочее время должно быть занято обслуживанием пациентов без исключений. Но сестры мобильной службы обычно ездят к пациентам с утра – поднять, помыть, накормить, утренние процедуры, и вечером. Днем пациентов очень мало, хватает 2-3 маршрутов. Утренние поездки к 11-11.30 уже по-любому заканчиваются. Но как же быть, если нужно набрать 40 часов в неделю?

В нашей фирме либо работников просто не брали на 40 часов, «невыгодно», то есть как хочешь, так и живи на небольшую зарплату, подработку найти практически очень сложно при таком гибком графике. Либо другой вариант: те, кто работал по 40 часов, делали так называемые «разделенные смены». Это значит, что ты ездишь с утра, потом домой, и с 3-х часов дня начинаешь вторую, вечернюю смену. Так работаешь неделю, часов очень много (11-12 часов в день), а на следующую неделю уже можно делать только утренние поездки.

Звучит нормально, но по факту это означало, что домой ты приезжаешь в 11 вечера, а в 6 утра надо уже опять быть на фирме. Спать получается примерно часов 5. Днем обычно тоже возможности доспать нет.

Collapse )
vorona

Приключения товара на рынке труда-7. Улитка на склоне.

Предыдущие серии

Предисловие для альтернативно одаренных господ с функциональной неграмотностью
: это воспоминания давних лет, никак не отражающие моего сегодняшнего статуса.

Предупреждение для господ с альтернативными этическими системами: за упоминание в комментарии слов "жопа" и "мыть", а также любые проявления любого национализма - немедленный бан.


Искала я все это время, разумеется, и другие варианты – обучение в какой-нибудь школе медсестер, например. Ну а вдруг повезет?
И действительно, два раза меня даже вызвали на собеседование в школу при нашей городской клинике. Об этом стоит рассказать отдельно.

Отбирали из большого количества подавших заявления так: сначала просматривали документы, аттестаты из школы и т.д. Небольшую часть вызывали на собеседование и затем на отборочный конкурс.
Причем на этом конкурсе важны были совершенно не знания или опыт. Нет, это был не экзамен.

В нашей клинике для будущих медсестер устраивали, а так называемый «день испытаний». В этот день всех соискательниц собирали, и они должны были выполнять определенные задания. Например, групповую работу – построить башенку из бумажных блоков. За работой группы наблюдали скрытым образом и выявляли, кто проявляет инициативу, кто как общается.
Еще одно задание заключалось в том, чтобы участвовать в дискуссии на определенную тему. И третье – прочитать что-то вроде небольшой лекции перед группой.
Collapse )
vorona

Приключения товара на рынке труда-6.

Предыдущие серии

Предисловие для альтернативно одаренных господ с функциональной неграмотностью: это воспоминания давних лет, никак не отражающие моего сегодняшнего статуса и психологического состояния.

Самое интересное, что многие – я знаю – совершенно искренне не верят, что можно не найти никакой работы. Но как же! – говорят они – откройте газету, там же столько объявлений! Вон же висят объявления на магазинах! Да, и ты обращаешься по этому объявлению, и твое имя записывают в книжечку, и никогда уже не перезванивают, потому что оно там стояло не первым, и есть еще знакомые тех, кто там уже работает.

На самом деле не верят эти люди потому, что в их личном опыте такого никогда не было.

Эта серия не случайно носит название «Приключения товара». Поиски работы, как ничто другое, заставляют прочувствовать на своей шкуре процесс продажи собственной рабочей силы – и понять, что ты не более, чем товар.
Причем тогда я была товаром третьего сорта.

Разумеется, те, кто живет в интернетной Германии, тоже не более, чем товары (редко кто из них сам является эксплуататором). Но они, возможно, товары более высокого сорта, чем была я. Завернутые в красивую оберточку, более востребованные, их часто и с удовольствием покупают, они и стоят дороже – и поэтому у них складывается даже впечатление, что это они тут что-то определяют, или что о них кто-то заботится. Хотя их просто берут с полки.
А меня не брали, я оказалась товаром никому не нужным и залежалым.
Поэтому мне смешно, когда начинают с пеной у рта доказывать, что мол, в Германии сказочная, прекрасная жизнь, а в ваших проблемах вы сами виноваты – значит, в вас что-то не так.

Милые, а разве я утверждаю нечто другое? Да, во мне было что-то не так, я была товаром третьего сорта, и тут даже можно сразу сказать, что не так: отсутствие диплома об  образовании, внешность не модельная, застенчивость, акцент, возраст, наличие детей... Да, третий сорт, кто же спорит! Кто же меня купит, когда полно более привлекательных товаров: помоложе, посимпатичнее, поувереннее в себе, словом, приятнее в общении.

Конечно, сейчас у меня диплом есть, и все остальные качества, которые, конечно, не улучшились, полностью перестали иметь значение. Внезапно у меня и с коммуникабельностью все прекрасно, и с языком – а секрет прост: я теперь товар первого сорта, и крайне востребована на рынке труда.
А тогда вот была третьего.

Так вот, для меня лично, система, в которой человек является товаром, да еще определенного сорта, в котором рабочую силу еще нужно продать, и есть немало товаров третьего сорта, никому не нужных – не заслуживает права на существование. Особенно в том контексте, что уже есть, была и снова может возникнуть система, где это не так. Где труд – естественное право любого человека, которое действительно удовлетворяется по первому запросу.

 И никакие сто сортов колбасы, никакие потребленческие ништяки, ни даже пособие по безработице, ни авто, ни «возможность ездить по всему миру» (для немногих) для меня не перевешивают этого факта и не делают эту систему лучше, она для меня – преступна. Капитализм (даже "социальный" и с "человеческим лицом") преступен именно тем, что в нем человек должен торговать своей рабочей силой, да ее еще никто и не покупает, и даже самый несовершенный, позорный, позднесоветский социализм именно этим и отличается – там это не так.

Вернемся к моему опыту.

В конце концов я переосмыслила стратегию поиска работы, потому что, очевидно, прямые звонки и обращения не помогали.Collapse )
vorona

Приключения товара на рынке труда-5. "Я уже был безработным, а это хуже ада"

предыдущие части

Что касается моральных проблем, то их каждый решает самостоятельно. Но что касается меня, мне было очень сложно. Я вообще и раньше-то никогда не представляла себя без работы. Но при муже, занимаясь детьми, один из которых инвалид, я еще могла это как-то пережить. А теперь в одночасье из уважаемой высокостатусной домохозяйки я превратилась в нищего безработного изгоя. Хотя делала то же самое – ведь хозяйство и детей с моих плеч никто не снял, разве что мужа не надо было уже обслуживать.

В сущности, нельзя даже сказать, что у меня не было работы или мне нечем было заняться. Помимо детей, у меня была как раз на тот момент вполне респектабельная работа: именно в это время мои книги внезапно получили некоторое признание, их начали печатать, я даже стала получать гонорары; пришло предложение написать на заказ, и я год занималась этим заказом.

Но на эти гонорары жить было нельзя. Первый я честно заявила в качестве дохода, и его полностью вычли из пособия, да еще нахамили мне при этом в письме. Остальные – сейчас уже можно начинать осуждение – я скрыла от государства, и только поэтому смогла купить эту машину за 500 евро и пару раз съездить с детьми куда-то – в Россию и в Мюнхен на неделю. Но писательство, вот сюрприз – это тоже труд (уж точно если пишешь на заказ, причем нон-фикшн). И однако я понимала, что очень маловероятно, что я заработаю таким образом достаточно хотя бы для скромной жизни в Германии. А меня очень удручало обстоятельство моей зависимости, неспособности обеспечить себя и детей. Я готова была работать кем угодно, кроме разве что, проституции.
Я хотела уехать в Россию, потому что там-то как раз ЛЮБУЮ, какую-нибудь работу найти можно. Но отец не дал разрешения на вывоз детей, так что этот вопрос тоже был закрыт.

Надо сказать, что хотя по самой идее Харц-4, и на практике безработных очень часто дергают, заставляют проходить бессмысленные курсы, бесплатно работать – в нашем учреждении сидели, как видно, пофигисты. А может, считали, что мать двоих детей можно и в покое оставить. Но меня никто не дергал и не интересовался, ищу я работу или нет.

А я искала. Каждодневно просматривала объявления в интернете, в газете, обходила магазины и кафе в центре города в поисках объявлений «требуется». Обзванивала все возможные варианты. Писала резюме, что требовало дополнительных расходов – бумага, фотография, почта. Я написала во все учреждения по уходу – меня даже на собеседование никуда не пригласили. Искала и работу на полный день и хотя бы на неполный.

Помнится, в детстве я смотрела американский фильм, герой которого заявляет: «Я не боюсь ада. Я уже был безработным, а это хуже ада». Мы не особенно-то ему верили. Какой уж там особый ад в безработице, тем более, что в Америке, говорят, платят хорошие пособия…
Collapse )
vorona

Приключения товара на рынке труда. Часть 3.

Предыдущие серии

Предисловие для альтернативно одаренных господ с функциональной неграмотностью: это воспоминания давних лет, никак не отражающие моего сегодняшнего статуса и психологического состояния.

Предупреждение для господ с альтернативными этическими системами: за упоминание в комментарии слов "жопа" и "мыть", а также любые проявления любого национализма - немедленный бан.

_____________________
Как мы помним, с предшкольной практики в доме Каритаса я ушла с необъяснимым для меня напутствием социальной работницы о том, что «эта работа не для тебя» (как будто, кстати, социальная работница хоть что-то понимает в уходе).

Но с тех пор прошел год, и я полагала, что ну кто же будет запоминать какую-то ученицу, которых через этот дом проходят десятки, если не сотни в год?
Наивно так полагала.

Мы, три ученицы, пришли знакомиться с домом еще до практики. Нас встретила, лучезарно улыбаясь, директриса. Каждой из нас пожала руку, но на мне ее улыбка почему-то погасла. Я помнила про необходимость демонстрировать коммуникативные навыки. Выждала удобный момент во время экскурсии по дому и спросила, где можно будет парковать машину. Директриса промолчала.
 Я удивилась, и когда она еще раз предложила задавать вопросы, снова повторила тот же вопрос. И вновь молчание. На вопросы других учениц директриса отвечала очень мило.

Может быть, я неправильно интерпретирую ее поведение? Может, она все-таки не расслышала, да и ее косые взгляды – просто случайность?
Ну не могла же она запомнить, как я год назад прошла вместе с ней по коридору и так смутилась, что слишком односложно вела светскую беседу?
Я решила, что все это случайность.

Меня направили в отделение, где начальницей была некая Гундула. Но правда, вначале она довольно долго была в отпуске, так что познакомилась я с ней позже.

Мне назначили наставницу – тоже бывшую россиянку по имени Тамара. В России она была метеорологом по профессии, а здесь вот переучилась на медсестру.
И опять же, первую половину практики – два месяца – все шло просто чудесно.
Работать мне нравилось – даже больше, чем в мобильной службе. Интересно было с пациентами, с ними складывались трогательные отношения. Коллеги тоже были в порядке.

Промежуточная беседа протекла без всяких проблем. Тамара не нашла у меня никаких ужасающих дефицитов, «работаешь ты хорошо, все у тебя нормально». Про коммуникацию тоже ничего не было сказано плохого. Наоборот, Тамара похвалила, что я неплохо провожу со стариками занятия – читаю с ними газету после завтрака.

Я уже приготовилась выдохнуть с облегчением.
Не тут-то было!
Collapse )