blau_kraehe (blau_kraehe) wrote,
blau_kraehe
blau_kraehe

Category:

Про литературку

Девятнадцатый век. Поэт в России больше, чем поэт. Литература гражданственна. Выхода очередного "Современника" (как и других журналов) или очередного тома Достоевского или Толстого читающая публика ожидает, как нового откровения. Что они скажут нам об обществе, в котором мы живем? Каким путем нужно идти? Что изменить, ведь явно же что-то не так? Или ничего не нужно менять?

Периодически у нас здесь возникают споры, зачем детей мучить Достоевским. Да все очень просто, нельзя понимать наш народ без Достоевского. Что такое "слезинка ребенка" и почему, чем опасен Великий Инквизитор? Не знаете? Тогда вы русскоязычный в лучшем случае, но России вы не понимаете. И без многих других - без Некрасовских женщин и его железной дороги, без Наташи Ростовой и Пьера Безухова, без Ваньки Жукова вы ничего не поймете, вы просто оторванный от корней неизвестно кто. Вы даже анекдоты русские не поймете. Не говоря о культуре и истории.

Дело даже не в том, что по большей части эта литература была революционна. Полно великих писателей и поэтов, далеких от революции. Но большая часть из них - гражданственна, претендует на анализ и отражение общественных процессов. Да хотя бы отражает их точно (по-моему, самые страшные описания народной жизни - у Лескова, далекого от революционности).

Двадцатый век. Форма намного важнее содержания, содержание несущественно, форма достигает совершенства в Серебряном веке и у его продолжателей. Стихи Цветаевой - абсолютное совершенство, но их содержание - содержание головы взбалмошной, не слишком умной барыни. Если сказать "они не имеют смысла" (так же, как и Набоков, и даже, простите, Гумилев не имеют смысла) - начнется возмущение, как же, вот же смысл, про лубофф же, или про Африку, например. Но это - обывательский смысл, не претендующий на общественный анализ, на учительство, учиться у этих людей совершенно нечему, да они и не собирались ничего такого важного для людей изрекать. Или даже мыслить. Но зато форма! Нынешние стилистические сверхвысокие требования - это следствие Серебряного века, века формы, никто из писателей 19-го века (ну ладно, Чехов, может быть) таким требованиям не соответствовал. Единственное назначение литературы Серебряного века и последователей - создание наиизящнейшей, совершеннейшей формы, идеального искусства.

После революции литература разделилась. Шолохов и Гайдар - это "Золотой век", его продолжатели. Довлатов и Бродский - это век Серебряный. Эмигранты - серебряный век, идеальная форма, обывательское содержание. Советская литература - гражданственность, честность, попытки нащупать правильный путь для всего общества, отразить народную жизнь.

Не надо сейчас бежать с криком "а-а, все не так", потому что конечно же, речь не о временнЫх рамках и не об отдельных деталях, которые могут быть исключением, анахронизмом или еще чем-то. И в 19-м веке был какой-нибудь Фет. И Горький с Маяковским вобрали в себя лучшее из обеих эпох, и были гражданственными творцами, создавая при этом совершенные литературные формы (да и Блок, кстати, тоже местами).

Традицию Золотого Века, кстати, убивали постепенно еще в СССР. Серьезная ошибка - давать творцам плюшки намного привлекательнее, чем у простых смертных. Это хорошо высмеял Булгаков в "Мастере". Когда гражданственная проза и поэзия ТАК хорошо оплачивается, возникают сомнения в ее честности, а без искреннего поиска истины ни о какой гражданственности и общественном значении речи быть не может. Но эта традиция не была убита полностью. Те же фантасты попытались ее продолжить (их и оплачивали не так хорошо, мягко говоря, иногда литературная деятельность вообще была для них лишь побочным занятием). Что сказать о "деревенщиках", о диссидентской литературе - честно сказать, даже не знаю. Были ли это искренние попытки как-то определить путь общества? Или все же попытки хорошо заработать на уже складывающейся антисоветской конъюнктуре (особенно речь о диссидентах)? В общем, здесь те же сомнения, как и в отношении официальных позднесоветских "инженеров человеческих душ".

Двадцать первый век. Литература потеряла и то, и другое значение. Она вообще потеряла какое-либо значение.
Литература - это "сфера услуг", занятие для развлечения. Она должна быть написана по определенным канонам (иначе никто не пропустит), нести вполне определенные идеи (упаси боже, не слишком сложные!), и ее читают исключительно с одной целью - отвлечься и получить наслаждение. Причем сериалы, коих стало сниматься очень много, выполняют эту функцию намного лучше, чем книги. Книги и сериалы должны быть однотипными, стандартными, не грузить читателя чем-то необычным, персонажи их тоже должны быть примерно одинаковыми. Читатель должен знать заранее, что он получит от книги: если это боевик - то кучу трупов и сладкое щекотание нервов (но никакого ментального "грузилова"), если это любовный роман - то сладких красавцев и эротические ощущения, если это детектив... ну вы поняли. Фантастику очень трудно загнать в рамки, но тут пришла "серийная" политика издательств, книги подбирают под серию, которая вся однотипна, читатель знает, за что примерно он заплатит деньги.
При этом всего этого не просто много - нечеловечески много. Океан.

Это не значит, что нет писателей, которые стараются создать совершенную форму или хотят выразить что-то важное для всего общества.
Есть.
Прилепин вон даже на роль общественного гуру немножко претендовал.
Это значит, что больше почти нет читателей, способных воспринять книгу в таком качестве. Ну кто станет в худлите сегодня искать какую-то общественную мысль, воспринимать худлит как плод осмысления писателем общества и выуживать оттуда новые идеи, новые смыслы?
Хотя - вон даже у Пелевина что-то там выискивают.
Потому что потребность эта у читателей все же, вероятно, есть. Стало ли сейчас понятнее, чем в 19-м веке, как быть с обществом и куда ему развиваться? Трудно сказать: все очень усложнилось.
Собственно, поэтому люди читают блоги, смотрят ютуб. Есть большая потребность в объяснении. Всего - истории, настоящего, будущего.
Но и тут им интересна даже не публицистика, им больше всего интересна наукообразность (сколько там в самом деле науки - вопрос, у кого-то она есть, а кто-то просто "убедительно" размахивает званиями и регалиями).

Но книги на это объяснение уже претендовать не могут. Есть, конечно, проплаченная "общественно-значимая" литературка типа Алексиевич или Гузели Яхиной - но она лишь отвращает от попытки что-то найти в литературе, ведь ясно, что за большие деньги искренне писать... ну очень сложно.
А книги - нет, не могут. Написать-то их можно - да воспримет этот труд от силы несколько сот человек при допустим, десятитысячном пуле читателей (а больше в наше время найти крайне трудно, это удается только "маститым" - а маститым мы не верим, понятно почему). Что это в масштабах народа? Вообще ничего.

Интуитивный художественный метод познания мира окончательно отправлен на свалку. УчОные объяснят нам все. Самое лучшее, чтобы тебя услышали - это напыжиться, минут пять перечислять свои научные звания, а потом излагать, обрушивая на голову слушателя/читателя массу мелких подробностей (взять их можно хоть из википедии, их везде полно), которых читатель знать в принципе не может, ибо память человека - не энциклопедия и не помойка. Эти подробности вызывают почтительную дрожь у воспринимающих, ибо "надо же, как много он знает!" "Настоящий УчОный".

А между тем интуитивный художественный метод не так уж плох, ибо это метод синтетический, ибо писатель ведь сам вначале читает, читает, набирается впечатлений, и не только читает, но и погружается в реальную жизнь, наблюдает, и затем уже все это синтезирует и сообщает, к какому пониманию людей. мира и общества пришел.

Но наше время - очевидно, не время синтеза.
Может быть, это когда-нибудь еще изменится.
Tags: информационная среда, искусство, про книжки
Subscribe
promo blau_kraehe декабрь 15, 2015 18:46 1
Buy for 10 tokens
можно за 10 жетонов
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 117 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →