blau_kraehe (blau_kraehe) wrote,
blau_kraehe
blau_kraehe

Category:

Приключения товара на рынке труда-17. По наклонной плоскости

предыдущие серии

Факт постепенного ухудшения в Германии всего и вся активно оспаривают российские еврофилы, бойко находя в интернетах «доказательства»: вот же, пособие даже аж повысили на 5 евро!

Но этот факт совершенно очевиден cамим немцам. Это общее место, из той области анекдота, когда можно в качестве листовок раздавать пустую бумагу – и так все всё знают. Потому что когда ухудшения происходят не громко, не на страницах газет и на экране телевизора – а прямо в твоей личной жизни, жизни коллег, общей окружающей жизни – этого трудно не заметить.

 В то же время признать, что мол, да, идет «общее ухудшение», и доказать это – сложно, потому что все выглядит как-то очень «в частности»: если в одной организации или фирме идут ухудшения, это ведь дело только работников этой организации? А то, что они происходят везде, понять трудно.
Итак, я работаю на данной фирме всего лишь третий год. За это время произошло следующее:

  1. Уже в начале 2018-го нам было объявлено, что фирма больше не может себе позволить нанимать заемный труд. Это слишком дорого. Они к нам все еще приходят – но уже только для замещения больных, очень редко, и лишь в том случае, если начальство не заставило всеми правдами и неправдами выйти кого-то из нас в свободный выходной.


Совет предприятия (которому я лично пыталась открыть глаза на вероятные последствия), разумеется, не пикнул.

Кстати, узнала любопытную подробность. Оказывается, в нашей фирме (которая мне изначально казалась прямо-таки островком социализма) произвели что-то вроде «косыгинских реформ». Организация владеет множеством домов престарелых, домов молодых инвалидов, мастерских для инвалидов и детских садов разного профиля. Раньше какие-то из этих учреждений реально производили прибыль, а какие-то были убыточными. Но прибыльные делились с убыточными, централь перераспределяла деньги, и их всем хватало. Цены для клиентов были ниже обычного, условия для работников – прекрасные.
А теперь каждое учреждение должно само по себе приносить прибыль, то есть каждое должно вести себя точно так же, как обычная капиталистическая фирма. А вся организация в целом и так встроена в рынок и должна в нем крутиться, чтобы не проиграть частным концернам.
Результаты для работников начали сказываться сразу.

Последствия очевидны: ситуация с персоналом стала такой же, как и в других фирмах. Персонала вечно не хватает, мы вечно работаем в минимальной конфигурации, на износ. Некогда писать документацию, не хватает времени даже на элементарное. В свободные выходные часто приходится выходить на замещение. Начальники отделений хватаются за голову, пытаясь потом дать отгулы за эти дни (у нас все еще безобразно социальная фирма, и если тебе не дадут положенный отгул, можно пойти в совет предприятия и пожаловаться, шефы стараются все-таки соблюдать правила). Но где взять возможности, чтобы кого-то отпустить? Это сложно в такой ситуации.


  1. Офисные дни сначала стали редкими, а теперь и вовсе канули в небытие. Всю документацию, на которую раньше выделялось столько времени, нужно успевать писать как-то между делом или приходить в свободные дни и делать сверхурочные.


Между тем документации стало не меньше, а значительно больше. В данной организации непосредственно работающие труженики (производящие прибыль) содержат огромное количество бюрократии наверху, и эта бюрократия непрерывно занята придумыванием новых и новых стандартов, бумаг, формуляров, правил, которые нужно выполнять и заполнять тем же самым работникам. В основном медсестрам! Но также работникам соц.службы, сиделкам и низшему начальству.

Рост документации, если присмотреться к нему пристально, реально пугает. Это нарастает как снежный ком.
Нет ни одного аспекта ухода, ни одной профилактики, бумажные работы по которой не выросли бы. Приведу некоторые примеры.
Болевой менеджмент. Два года назад мы заполняли лист учета боли только для пациентов с хронической болью, один раз, раз в месяц.
Сейчас мы заполняем такой лист для всех пациентов, в три смены (то есть должны расписаться м/с утренней, вечерней и ночной смены) – пока по-прежнему раз в месяц, ПЛЮС при каждом сообщении о боли, ПЛЮС после каждого падения, при этом в подобных случаях (всплеск боли или падение) нужно заполнять лист в три смены в течение трех суток!
В результате реальные сообщения о боли вообще перестали вноситься в эти листы, и регулярные заполнения происходят формально – пациентов никто даже не спрашивает, поставили крестик, и все. Заполнение этой документации полностью потеряло практический смысл.

Падение (без последствий – если хотя бы мелкие последствия в виде ссадины есть, все еще усложняется). Два года назад нужно было заполнить протокол падения, положить копию в папку – и ВСЕ.
Сейчас нужно 1. Заполнить протокол падения (с измерением всех витальных функций!) 2. Сообщить о падении домашнему врачу (помощницы врачей просто счастливы выслушивать по телефону, что мол, Н. упал, но ничего не случилось, это невероятно ценная для врача информация). 3. Сообщить о падении родственникам или опекуну, 4. Сделать запись на листе наблюдений, 5. ТРИ ДНЯ подряд заполнять в три смены болевой лист. 6. Провести и написать на отдельном листе дополнительную консультацию (если падает каждые два дня – значит, каждые 2 дня дополнительный лист консультации) и получить под ней подпись пациента или родственника-опекуна.
Все это – дополнительный ЧАС работы. А падают у нас пациенты несколько раз в неделю.

Раны. Исходная ситуация: консультация врача с рекомендациями по обработке (факс), раневой протокол, описание раны раз в неделю, фото один раз в начале и потом ежемесячно.
Сейчас: консультация врача, подпись пациента или опекуна (которого очень сложно поймать бывает) с согласием на фото, фото в начале и потом два раза в месяц, раневой протокол, описание раны каждый день или при каждой перевязке, фото раны, когда она закрылась.

И так далее. Нет бумажного протокола, который бы за эти годы не разросся непомерно.  А успевать это надо... неизвестно когда. Ведь время на обработку документов сильно сократилось!


  1. Состав пациентов. У нас есть коллеги, работающие на фирме по 25-30 лет. От них мы знаем, что еще 20 лет большинство пациентов были – просто старушки, которым не хочется жить дома в одиночку. Двое-трое лежачих на отделение. Уколы и таблетки. Вот и все! Эта огромная масса базового ухода, которой мы заняты сейчас бОльшую часть смены, просто отсутствовала.

Тяжелых пациентов, нуждающихся в базовом уходе, клали в больницу, и они там могли лежать месяцами. И умирали довольно быстро в то время. Сейчас же больница вообще не предназначена для хроников, выписывают мгновенно, лишь сняв самые острые симптомы и обследовав на аппаратуре. Ну а что, мы же тоже медсестры тут, а присутствие врача – это роскошь, врач – это небожитель, который нисходит до пациента лишь крайне редко.
В те времена персонал не только и не столько ухаживал, сколько развлекал бабушек, - завтрак, обед, кофе, прогулка, поиграли в настольные игры, повязали... Социальной службы не было, все делали сами м/с и сиделки. Больше и делать-то было нечего.

Сейчас у нас медицинская крутизна только растет и растет. А это дополнительные работы и по уходу, и по лечению. Иногда нам приходится обрабатывать порт или трахеостому, это сложные процедуры, отчасти уже интенсивного ухода, обычный дом престарелых для этого не годится! Просто по количеству персонала не тянет. У нас много тяжелых умирающих, работа с которыми проводится по всем правилам и совместно с паллиативной службой; очень много дементных, много лежачих, которых нужно ворочать и поднимать.

Когда я пришла, меня порадовало, что в этом доме хоть как-то учитывается тот факт, что м/с нужно время, чтобы не только мыть пациентов (базовый уход), но и выполнять лечебные процедуры и писать документацию – в других домах ты вообще это должна успевать каким-то образом сама. Здесь базовый уход для м/с поменьше, чем для сиделок. У нас выделялся отдельный небольшой коридор, где базовый уход делали только медсестры – там были пациенты полегче, базовый уход делался быстро, а потом можно было заниматься квалифицированной работой.

Когда я пришла, в этом медсестринском коридоре было 9 пациентов, из которых базовый уход нужно было делать только у 4, одной еще надеть компрессионные чулки, одной помочь одеться. И еще раз в неделю каждого помыть под душем (и то двое могли мыться даже в душе сами!) Деменция только у двоих, и то легкая. Это все было быстро, легко, и оставалась масса времени на менеджмент, переговоры с врачами и аптекой, бумагу и прочее.

Сейчас распределение работ не изменилось. Но несколько человек в медсестринском коридоре за два года умерли. На их место теперь сразу приходят тяжелые! Никто уже не поступает в дом престарелых «просто так» - лишь с тяжелейшими диагнозами, только те, кого дома уже никак обслуживать невозможно! А те, кто ходил сам, за эти два года потяжелели – перестали ходить, крыша совсем съехала. Теперь из девяти  человек полностью мыть и одевать нужно всех девять! Причем все, кроме одной – дементные, причем такие, что просто тупо-механически помыть не получится, надо уговаривать, объяснять, убеждать, тратить душевные силы и массу времени. Четверо из девяти сами не ходят, не встают, их надо поднимать, сажать на кресло, возить.
Базовый уход вместе с медпроцедурами у тебя занимает время до 11 утра, а в половине двенадцатого надо уже брать тележку и идти делать инъекции инсулина перед обедом, раздавать обеденные таблетки. В промежутке надо каким-то образом успеть обзвонить врачей, такси, аптеку, физиотерапевтов и родственников.

Перерыв? Отдохнуть, перекусить хоть раз за девятичасовую по факту смену? Мы давно не слышали, что это такое.  (Самое обидное, что при этом даже хрен похудеешь – я лично от нервного стресса наверстываю голодовку на работе жратвой дома, к тому же на работе все время пью сладкие напитки, иначе голова кружится от недостатка сахара).

Вишенка на торте – медсестра, которая моет эти 9 человек, еще зачастую единственный специалист на 43 пациента в отделении, то есть ей же нужно на двух этажах сделать все уколы, таблетки, перевязки, ее же вызывают сиделки, обнаружив у пациента, например, начальный пролежень или какую-нибудь ранку; ей же нужно ходить с врачом, если он решит посетить своих больных, ей же нужно вести все переговоры и по телефону, и воочию... Как? Честно говоря, сама не знаю, как мы это умудряемся делать. Я обычно себе в таких случаях пишу поминутный план... даже если все равно не уложишься, это хоть как-то помогает организоваться.
Даже если нас, спецов, двое, это все равно очень тяжело, так как ты моешь – и обслуживаешь по крайней мере один этаж.

Единственный выход – увеличение количества персонала, чтобы уменьшать нагрузку на одного человека. Мы второй год боремся за то, чтобы работать не вчетвером, а впятером (и вчетвером в вечернюю смену). Мы реально боролись, даже подписывали коллективную бумагу и ходили к шефам (кстати, я практически была инициатором, так что на хорошем счету я у шефов не стою, разумеется). На большее коллег уговорить не удалось. Совету предприятия на это плевать вообще, это их не касается.

Но к сожалению, похоже, воз и ныне там... Иногда мы работаем в нормальной конфигурации, но это скорее исключение, чем правило.

И все бы нормально – но жизнь при этом превращается в тихий адок. Она делится на работу (которая в общем даже ничего, нравится, но потом начинает все болеть) – и попытку как-то отдохнуть и залечить хроническую боль в спине и ногах. У меня дом набит таблетками от боли, есть аппарат для электромассажа спины, но с ногами сделать ничего нельзя. Дома я лихорадочно справляюсь с хозяйством, а остальное время – лежу или сижу, вот сидя еще могу писать в ЖЖ, но о какой-то серьезной умственной работе говорить невозможно, серьезную работу (книги, статьи) я могу делать только в свободные дни – и то трудно. Вот такая жизнь. Все время вспоминаются строки Маркса о воспроизводстве рабочей силы – и хотя у нас пока еще 8-часовой (а по факту, 9-часовой – с неучтенным «перерывом», а также прийти пораньше и уйти попозже) рабочий день, я не успеваю за оставшееся время достаточно восстановить силы... За несколько дней работы подряд усталость накапливается, и ты превращаешься в развалину.

Два человека за два года ушли на инвалидность. Одна из них нашла более легкий труд – но она себе может позволить зарабатывать меньше, у нее муж – солдат Бундесвера, а они зарабатывают гораздо больше, чем мы. Вторая так и сидит на инвалидности пока.

В целом каждый пятый работник данной отрасли уходит на инвалидность раньше положенной пенсии по возрасту (это еще до ее повышения); наиболее частая причина  инвалидности – психические заболевания. Считается, что это вызвано стрессом от работы с пациентами, но учитывая все вышеописанное, думаю, нетрудно сделать заключение, что пациенты тут вообще ни при чем. Это требования все большей прибыли и дебильные требования бюрократии доводят интенсивность труда до такого уровня, что работники начинают кидаться друг на друга.

На втором месте – заболевания опорно-двигательного аппарата. И тут проблема вовсе не в том, что надо «ворочать» тяжелых пациентов (тем более, что при нормальной загруженности их можно было бы «ворочать» вдвоем или применять подъемники) – а в том, что за смену мы проходим быстрым шагом 6-10 километров (проверено на шагомерах), плюс еще разные другие движения. Поразительно, что некоторые врачи этого до сих пор не знают и мило советуют «ходить гулять после работы»...
Простая заболеваемость в нашей отрасли в два раза выше, чем в любой другой! Причем в домах престарелых она заметно выше, чем в больницах.

Но может быть, такая вот пахота дает какие-то заметные материальные плоды? Об этом - в следующей части.
Tags: записки ушельца
Subscribe
promo blau_kraehe декабрь 15, 2015 18:46 1
Buy for 10 tokens
можно за 10 жетонов
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 278 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →