blau_kraehe (blau_kraehe) wrote,
blau_kraehe
blau_kraehe

Category:

Приключения товара на рынке труда-14. Святая Анна (продолжение)

Предыдущие серии

Гораздо интереснее было наблюдать за собственно работой Анны.  Ее интересовало все, что происходит в доме – не только в нашем отделении. Она могла уйти на два часа, чтобы посидеть с умирающим в другом отделении – дело похвальное, но эти два часа ее работу выполняли другие! Она ходила с кем-то из начальников по отделениям и обсуждала вопросы ремонта, дизайна, как должны стоять стулья, как организовать работу персонала. Каждую смену полчаса-час она проводила в кабинете директора, беседуя с той. Кто ее на это уполномочил, почему к ней прислушивались? Все дело в умении презентовать себя. Анна реально убедила начальство в том, что она – ангел этого дома, что без нее тут все посыплется, она ценнейший работник. Как сиделка, она работала нормально, аккуратно, ничего не скажешь, и к тому же она была парикмахером.

Очень часто, кстати, парикмахеры переходят у нас в уход – потому что в их собственной профессии очень низкие заработки! У нас в школе учился мастер-парикмахер, который, будучи мастером (!) зарабатывал меньше сиделки. Конечно, они берут дополнительную работу, стригут знакомых – но это же упороться можно.

Так вот, парикмахер в уходе – это очен приятно, особенно для начальства, потому что красиво причесанный пациент создает у подлинных клиентов – родственников, проверяющих впечатление, что уход здесь просто сказочный! Вон ведь какая бабушка сидит, чистенькая и с расфуфыренной прической, которую не каждая работающая женщина может себе позволить.
А состояние здоровья бабушки, заботятся ли о ней, проверяют ли регулярно, например, водитель ритма, глаза, нет ли там ран каких-то, пролежней – это же снаружи-то не видно. Так что парикмахер для начальства ценнее хорошей медсестры.

И больших усилий это создание прически не требует. Все мы причесываем пациентов и сушим волосы феном после душа – но профессионал может еще взять пару специальных расчесочек-щеточек, лак, и за то же время создать на голове что-то приличное. Тогда как мы, простые смертные, можем тупо расчесать и высушить. Ведь в конце концов, в любом приличном доме есть и своя парикмахерская либо хотя бы приходящий парикмахер.

Так что это у Анны было ее действительно сильной стороной, она умела со вкусом (ну насколько я понимаю) одеть и красиво причесать пациента, но это еще и подавалось как невероятно, сказочно прекрасное действо. Якобы никто так больше не может. Якобы, если не она, то здесь все рухнет.
Нарцисс – профессиональный манипулятор, и каким-то образом, конечно, он умеет управлять и начальством. Вовремя польстить, угадать мысли, создать о себе необыкновенное впечатление не просто хорошего, незаменимого работника, а сказочной жар-птицы удачи. Судя по тому, что Анна тоже нередко меняла места работы, это прокатывало не вечно, и когда-то давало сбой (не знаю даже, работает ли она все еще там, как-то не спрашивала). Но какое-то время это прокатывало. И Анна фактически закулисно руководила в доме всем.

Однажды я поставила цель пронаблюдать за ее поведением в течение недели (когда уже поставила ей мысленный диагноз), я как раз работала с ней в первую смену.

В понедельник она нажаловалась директору на социальную службу – те не так работают, не то делают и вообще непонятно, зачем нужны. О своих жалобах она открыто рассказывала всем, ходила и возмущалась.

Во вторник она аналогично нажаловалась на другую сиделку и подняла на пересменке вопрос о поведении коллеги.
В среду она нажаловалась на уборщиц, те плохо убирают.
В четверг она нажаловалась на медсестер в отделении: мы, мол, не так заботимся о состоянии пациентов, как она считает правильным.

В пятницу она нажаловалась на приходящую парикмахершу. Это было особенно смешно. Парикмахерша коротко постригла одну бабушку. Анна два часа бегала с изменившимся лицом, ходила с директором, нач. отделения и нач. по уходу, они ходили смотреть на стрижку бабушки, потом бедную парикмахершу вызвали на ковер, заставили извиниться и вернуть деньги за стрижку. Когда я пришла на вторую смену, мне начальник отделения сказал, что бабушка такая-то пострижена просто ужасно, если придут родственники, я должна перехватить их по пути в комнату, объяснить ситуацию, объяснить, что парикмахерша вернула деньги, и что санкции в ее отношении последуют и сердечно извиниться за весь наш дом.
Ну и я, конечно, профукала прием родственников, и коллега прибежала мне сообщить, что они уже в комнате бабушки. Катастрофа! Я побежала извиняться.
Родственники встретили меня приятной улыбкой и сказали:
- Ой, нашу бабушку постригли! Так красиво получилось, коротенько, и выглядит так свежо!
- Э-э, - сказала я, - да, вот постригли.
Я решила дальше не углубляться в эту тему.

Анна, разумеется, была и немножечко настоящим начальником – ей выдали звание Главного Диетолога Дома (вроде бы, она закончила какие-то краткие курсы по диетологии). Разумеется, она (а не мы, спецы, которые это в школе изучают гораздо более подробно!) определяла все питание наших пациентов. Возразить ей было невозможно – ведь она Главный Диетолог! Я и помалкивала от греха подальше, хотя ее рекомендации были порой абсолютно нелепыми. Потому что ну не разбиралась она в диетологии ни фига (как и в медицине). Например, заявляет:
- Так, Б. творог не давать, дайте йогурт! Б. и так уже слишком толстый.

Почему-то она была убеждена, что творог в принципе всегда более калорийная и жирная еда, чем йогурт. Хотя в обоих случаях все зависит от жирности и добавок, ведь бывает 1% натуральный творог и 5% йогурт с сахаром, и второй по-любому более калорийный и жирный. Творог же еще и хороший источник белка. Но Анну же нельзя переубедить, она главный диетолог и 25 лет в уходе.

Может возникнуть резонный вопрос, как же могла Анна быть нарциссом в такой профессии, ведь нарцы не способны к эмпатии. Но я считаю, что неспособность  нарцев к эмпатии – сомнительный вопрос, ведь чтобы успешно манипулировать (а они мастера в этом), надо очень хорошо понимать человека и чуть ли не его мысли читать. Нет, с эмпатией у них все хорошо, даже прекрасно – другой вопрос, что это для них способность, которая используется в личных целях.

Но хотя Анна представлялась святым ангелом, единственной, кто вообще болеет душой за наших стариков – к общению с ними она была не очень-то способна, если за ней понаблюдать. С дементными она общалась чисто формально, как с обычными людьми, вежливо, безлично, разрешать трудные ситуации (например, бабушка требует, чтобы ее немедленно отвезли домой, к мужу и детям, которые ее ждут, и за что ее здесь держат, буянит) – не могла вообще, начинала сразу злиться. Вообще любая выходка дементных ее бесила, именно потому, что «я к ним всей душой, а они, гады!» Анна ожидала благодарности и безумной любви со стороны пациентов. Если ее не следовало – они неблагодарные твари и сволочи. Осознать, что пациент, возможно, даже лицо-то ее запомнить не в состоянии, и благодеяния-то ему никакие не нужны – Анна не могла. Поэтому мыть она старалась только милых, добрых старушек, которые всех любят и ко всем приветливы. Таких тоже достаточно.

Атмосфера в коллективе была... с одной стороны, ужасная, но с другой как раз ничего. Коллектив делился на тех, кого Анна считала «своей командой», полноценными работниками (таких было 4 человека, включая шефа) и остальных, неполноценных (некоторых Анна ненавидела и третировала, других лишь слегка поддевала). «Полноценные труженики» (это те, кто удержался в этом доме более двух лет, в общем, старые кадры) вообще все считали остальных неполноценными.

Зато среди большинства неполноценных царила солидарность! Ничто так не сплачивает, как общий враг. Бороться против Анны и начальства было невозможно, но мы хоть морально поддерживали друг друга. Я давно там не работаю, но до сих пор переписываюсь с некоторыми коллегами.

Кстати, очень нас с коллегой-медсестрой поразил тот момент, что Анна получает больше нас. Мы увидели ее ведомость о зарплате. Это действительно было убийственно – зарплата выше медсестринской для простой сиделки без экзамена. Частная фирма, не связанная тарифным договором, сама решает (а точнее даже не фирма, а наемная директриса), кому и сколько она заплатит. Нам, спецам платили по средней границе обычной з/п медсестры (я не называю здесь цифры, чтобы не растравлять дискуссию о доходах и расходах, возможно, сделаю это в отдельной части). А вот ангелу дома и королеве сюрпризов платить надо больше, она же бесценна!

Неизбежно через некоторое время у меня все же начался конфликт с Анной и другими «полноценными работниками». Одной из них была молодая, не слишком обремененная интеллектом сиделка Кристина (по ее признанию, раньше она была членом неонацистской группы – что обычно коррелирует с невысоким интеллектом). Работала она, впрочем, физически неплохо.

И вот я попадаю в смену с Анной и Кристиной, причем я вообще-то официально руководитель смены. Анна должна прийти позже. Для не очень умной Кристины заполнять документацию в компьютере мука мученическая, и она просит меня:
- Заполни, пожалуйста, за меня, а я пока переверну всех лежачих.
- Ладно, я заполню, а потом приду помогать.

И вот я сижу, заполняю, тем временем приходит Анна и начинает, естественно, помогать Кристине. Естественно, минут через 10 она звереет (ей же поработать пришлось!), идет ко мне и орет, что я сижу тут и ничего не делаю, а она за меня вкалывает.
Понятно, когда Анна сидит за компьютером – она тоже тяжело вкалывает.

Я со вздохом поднимаюсь, иду к ним и говорю:
- Девочки, вы бы между собой договорились, какие приказы вы собираетесь мне отдавать? А то одна меня за компьютер посыплает, другая орет, что я там ничего не делаю. Вы уж сначала между собой это решите, а?
Ирония в том, что вообще-то это я должна распределять работу, и они это понимают.

Возмущаются и уходят обсуждать мое поведение и курить. Возвращаются только через час. Час я одна бегаю по всему отделению и пытаюсь как-то справиться с потоком потребностей бабушек-дедушек.
Конечно, на следующий день прямо с утреца я иду в кабинет зав. по уходу и выкладываю ей ситуацию. Потому что курить более 10 минут – явное нарушение трудовой дисциплины. Они, «полноценные», кстати, всегда курят минут по 30-40, и не один раз за смену. На мои замечания они не реагируют. Что делать? Зав. по уходу обещает принять меры. Когда я прихожу на смену, Анна возмущается, что я их оклеветала (не курили они час, всего на 10 минут отлучились!), в общем, все, я злейший враг. Но правда, курить надолго они больше не уходят... Все же утешение. Разумеется, лик святой Анны это нисколько не запятнало, наоборот, бросило тень на меня – как я могу клеветать на лучших работников фирмы?!

«Неполноценные» работники, которые во всем подчинялись Анне, как-то держались, но я, разумеется, с этого момента, стала злобным извергом, за которым Анна тщательно следила – например, они с Кристиной ходили по тем комнатам, где я работала, и проверяли, не оставила ли я какой недоделки (увы – так ничего и не нашли! Какая досада. Я давно умею работать чисто). На пересменках (мини-собраниях, которые бывают в таких учреждениях между сменами, когда обсуждаются все пациенты и сегодняшние дела) Анна нередко уже прицельно говорила именно о том, как плохо работаю я (а не только все «неполноценные»). В основном мне это было по барабану, так как я хорошо понимала механизм, работающий в ее голове, и понимала, что я и моя работа тут вообще ни при чем. Да и никто не реагировал давно на ее наезды – она же на всех наезжает.

Но один случай меня все же поразил, потому что Анна начала критиковать мою медицинскую компетенцию. У нас бабушка лежала, как мы говорим, в паллиативном состоянии, то есть на грани смерти – у нее давно отказывали почки, лечить, класть на диализ ее уже смысла не было (и было распоряжение пациента – не продлять жизнь), в общем, облегчали состояние. Мы вели баланс жидкости (сколько выпила, сколько вышло из организма), при недостатке выпитого надо было дополнять жидкость капельницей. И вот я прихожу на смену, и мне сообщают:
- К. вчера увезли в больницу.
- А что с ней?
Анна:
- У нее эксикоз (обезвоживание)! Ты вчера ей не поставила капельницу!
Я:
- А ты видела ее протокол? Она выпила четыре стакана жидкости. Я не имею права ставить ей капельницу, если она выпила достаточно.

Другая «полноценная»:
- Надо было написать поменьше и все равно поставить капельницу!

Вот это меня разозлило, я поинтересовалась, они кто – доктора медицины? Профессора? Сиделки даже без годичного образования будут самолично без врача ставить диагнозы, и мне указывать, сколько жидкости вводить женщине с тяжелой почечной недостаточностью, ага! И конечно же, никакого эксикоза у нее не было, и в больнице она умерла, потому что ожидаемо отказали почки. Повторяю, врач за несколько дней до того сказал, что жить бабушке осталось совсем немного... Так что все шло по плану. Но когда тебя обвиняют в том, что ты фактически УБИЛА ЧЕЛОВЕКА... Я не сдержалась и наорала на наших «полноценных». И конечно же, оказалась несдержанной, виноватой в том, что не умею себя вести и так далее.
Я спросила шефа, который меня обвинил в несдержанности:
- А если Анна это скажет при родственниках бабушки? И мне придется объясняться по этому поводу в суде?
Конечно, разумные доводы не действовали. Отношение ко мне становилось все хуже.
Tags: записки ушельца
Subscribe
promo blau_kraehe december 15, 2015 18:46 1
Buy for 10 tokens
можно за 10 жетонов
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 45 comments