blau_kraehe (blau_kraehe) wrote,
blau_kraehe
blau_kraehe

Расколы коммунистического движения. Что такое маоизм? Часть первая.

Источник непонимания того, что происходит с коммунистическим движением - непонимание двойственности самого понятия марксизма-ленинизма или коммунизма.

С одной стороны, коммунизм - это наука (научный коммунизм, НК), с другой же, однако - практическое политическое движение, которое непосредственно претворяет марксистскую теорию в жизнь. В общем-то, аналогичное явление наблюдается в любой науке: есть теоретики и экспериментаторы. Но в случае НК эта двойственность становится острой и болезненной.

Если рассматривать НК исключительно как науку - то не очень понятно, почему нужно бороться с каким-то "ревизионизмом", почему разные точки зрения здесь так болезненно и жестко, смертельно противостоят друг другу. Наоборот: ведь в науке и должны существовать разные школы, их представители должны полемизировать, доказывать свою точку зрения, таким образом, собственно. наука и развивается. С этой позиции ленинско-сталинское отвергание фракционизма в компартии, требование демократического централизма выглядит чуть ли не жестокостью и какой-то диктатурой: ну а почему не допустить существование разных точек зрения, что в этом такого?

Однако все меняется, если заметить, что коммунизм - это еще и практическая политика, причем это практика, связанная с воздействием на массы людей. Я уже неоднократно сравнивала научный коммунизм с медико-биологическими исследованиями. Можно допускать какие угодно школы и противоречия в теории, но никто не позволит экспериментальную проверку их идей, если эта проверка связана с опасностью для человеческого здоровья.

Так и в теории коммунизма: можно безопасно рассуждать на темы диалектического материализма или о толковании запятой на 265 странице 3-го тома "Капитала"... Но как только теория начинает переходить в практику, эта практика сразу же начинает воздействовать на массы людей, и воздействие это может иметь масштабные последствия, даже если речь идет всего лишь о мировоззрении маленькой группы или незначительной партии коммунистов. А что уж говорить о партии, близкой к завоеванию власти, или уже стоящей у власти?

Именно поэтому в марксизме происходят жесткие и непримиримые расколы, которые, в случае уже реального «эксперимента», то есть политической практики, могут привести к тяжелейшей борьбе внутри самого коммунистического лагеря. Пример такой борьбы, скажем – это крайне драматические отношения ВКПб под руководством Сталина и партийной оппозиции в 1920-30-е годы.

Все это было предисловие. А теперь собственно о самих расколах.

В ХХ веке самое крупное и значительное явление не только в области марксизма, но и в жизни всего человечества – это возникновение и существование социалистических государств, и в первую очередь – СССР.
Поэтому и вся теоретическая и практическая борьба, все мировоззрения коммунистов в ХХ веке сложились в зависимости от их отношения к этому глобальному явлению, вокруг него и в связи с ним. Если исключить обычные расхождения по чисто психологическим причинам или по причине вмешательства спецслужб/буржуазной власти – то и все расколы в среде марксистов определяются на самом деле отношением их, марксистов, к Советскому Союзу.

Именно поэтому Ленин является не просто политиком местного российского значения, а мировым лидером и классиком научного коммунизма наряду с Марксом и Энгельсом: сам опыт русской революции и возникновения СССР, первых лет СССР – это то наследие, которое является общим для всех коммунистов. Социал-демократы (сторонники буржуазного реформизма) откололись от общего «ствола» коммунистического движения еще раньше.

Первый раскол в среде коммунистов возник в связи с дальнейшим развитием социалистического государства. Является ли СССР собственно социалистическим государством, можно ли построить социализм в отдельно взятой стране? Это далеко не поверхностные вопросы, как может показаться.

Все три классика определяли коммунизм как строй, при котором государство отмирает, даже в «Государстве и революции» Ленина (написанной уже на пороге Советской власти) аппарат гос. насилия должен отмереть довольно быстро, Энгельс прямо писал, что революция непременно произойдет не в одной стране, а хотя бы в нескольких, причем самых развитых капиталистических странах. И вдруг коммунисты попадают в ситуацию, когда прогноз Энгельса не сбылся, и в развитых странах никакой революции не произошло, а произошла она в нищей и отсталой Российской империи с ее бывшими окраинами. Что же касается отмирания аппарата государства - оно вообще не мыслилось в ближайшие десятилетия. Хотя бы по причине мощнейшей внешней угрозы, да и внутренней крайне сложной ситуации. Так коммунизм ли это? Хотя бы диктатура пролетариата – или нет? Ведь как раз последняя, согласно Ленину, должна была привести к быстрому отмиранию государства, потому что должна исчезнуть необходимость в насилии вообще.

Собственно говоря, это главная причина разногласий между сталинцами -и различными оппозициями внутри партии а также за рубежом. Социализм можно построить в одной стране, но нельзя добиться окончательной победы коммунизма – гласила версия ВКПб (и Сталина), окончательная победа наступит лишь после революции в большинстве развитых стран; Энгельс был прав для своего времени, но он не мог знать о наступлении эпохи империализма, описанного Лениным, в наше время конкретно это его утверждение уже не работает, он сам бы это признал, если бы дожил.

Оппозиционеры и различные скептики подвергали эту идею сомнениям. Троцкий был далеко не единственным – но самым ярким представителем подобного скептицизма, по традиции до сих пор все, кто в принципе отвергают опыт СССР как социалистического государства после смерти Ленина, называют себя троцкистами. Хотя их мировоззрение может быть крайне далеко от идей самого Троцкого. Мир троцкизма чрезвычайно пестр и многообразен. Честно говоря, он гораздо более многообразен, чем оставшийся так сказать «мейнстримный коммунизм», где именно теоретические разногласия далеко не так глубоки и безнадежны.

Но говорить о нем мы здесь не будем, здесь наша цель – лишь указание на то, что первый крупный раскол в коммунистической среде случился в связи с отношением к сталинскому СССР, при этом одни (мейнстримные коммунисты, «сталинисты») считают, что это была социалистическая страна, успешный, пусть с ошибками и неудачами, опыт построения социализма в отдельно взятой стране, а другие (троцкисты самых разнообразных течений) определяют уже сталинский СССР как «госкапиталистический», видят «вырождение», «перерождение партии», «термидор». Сам Троцкий был, кстати, довольно умеренным «троцкистом» и считал СССР все еще социалистическим государством, предсказывая на основании марксистской теории его скорый крах. Его ученики, как, например, известный британский троцкист Тони Клифф, заявляли, что в СССР уже появился новый правящий буржуазный класс – партийная бюрократия, и таким образом, СССР стал «государственно-капиталистической» страной.

Это был первый раскол.
Дальше мы будем говорить о втором.

После смерти Сталина обстоятельства в КПСС складываются далеко не лучшим образом, и в начале 1960х гг это приводит к полному разрыву отношений между СССР и социалистическим Китаем. Мао Цзедун заявляет, что в СССР произошел буржуазный контрреволюционный переворот и объявляет СССР государством «социал-империализма», то есть обычной капиталистической, империалистической державой, которая под прикрытием социалистических лозунгов на самом деле ведет самую обычную внутреннюю и внешнюю политику буржуазного государства.

Надо сказать, что Мао был не так уж стопроцентно неправ в этом отношении. После смерти Сталина в Союзе действительно начались негативные изменения, которые через некоторое время привели к попыткам перестроить базис – производственные отношения с внесением в них рыночных элементов, и в итоге к нарастанию внутренних противоречий и окончательному краху социализма. В партии «сталинская команда» была окончательно изгнана из высших органов власти.  То есть КПК заметила то, что действительно имело место на практике, а не произвела раскол на ровном месте.

Но мог ли сам Мао, скажем так, подхватить упавшее знамя и стать очередным классиком научного коммунизма, повести за собой мировое коммунистическое движение, если СССР больше не был способен к роли такого лидера?

Этого не произошло. Китай под руководством Мао не добился значительных успехов (хотя укрепление обороноспособности и рост грамотности, заложившие основы для дальнейшего роста, отрицать нельзя). Китаю под руководством Мао не удалось повторить чудо сталинского СССР, когда именно социалистическая экономика привела к неслыханным темпам экономического роста, оказалась сверхэффективной. «Культурная революция» считается неоднозначным явлением, и даже если учесть, что вокруг нее накручено колоссальное количество лжи и пропаганды, она, во всяком случае, тоже не привела к существенным, заметным успехам в построении социализма. После смерти Мао китайская компартия перешла к рыночным реформам и на данный момент экономика страны является капиталистической (на всякий случай – эти рыночные реформы не имеют ничего общего с идеями самого Мао).

Теоретические идеи Мао также не стали даже широко известны за пределами Китая, многие из них (например, «теория трех миров») сегодня практически забыты, другие являются сомнительными.

Что же в идеях Мао показалось таким привлекательным? Причем не только «сытым западным интеллектуалам», как утверждают некоторые – но и вполне кондовым представителям трудящихся бедных стран, таких, как Перу, Индия или Филиппины. Кстати, вслед за Мао похожую теорию развивает руководитель Албанской партии Труда Энвер Ходжа, он также отрекается от связи с «империалистическим» СССР, и также не достигает даже тех скромных успехов, которые характеризовали развитие стран СЭВ. Албания – практически самая нищая из социалистических стран. Но наряду с маоистами, в мире есть и «ходжаисты» (по своей сути те и другие похожи).


В это время, то есть в 1960-е годы, в левом движении всего мира все более нарастает недовольство СССР и его политикой. Причем это не было недовольство ревизионизмом руководства КПСС (которое вполне справедливо выразил Мао). Все наоборот: под влиянием как буржуазной пропаганды, так и троцкизма, в левом и коммунистическом движении распространилась ложная идея о «сталинизме» как некоем особом «тоталитарном» направлении социализма, то есть неправильном, авторитарном, государственном социализме. Франкфуртская школа (Адорно, Маркузе, Фромм) развивает идею о том, что социализм советского типа – фактически то же самое, что и современный капитализм – «индустриальное общество».

Это подспудное недовольство «тоталитаризмом» СССР и лихорадочный поиск новых путей особенно выплеснулись в конце 60-х.  Поворотной вехой был 1968-й год, «Пражская весна». Ульрике Майнхоф, тогда журналистка «Конкрет», писала: «21 августа 1968 года полностью закончились симпатии европейского левого движения, его солидарность, его благодарность Советскому Союзу как первому социалистическому государству, как стране – победительнице немецкого фашизма в Сталинграде».

Разумеется, это был не такой одномоментный процесс (хотя для самой Ульрике это был один из поворотных пунктов мировоззрения), разочарование в СССР и его ведущей роли развивалось десятилетиями. Но требовалась альтернатива, и она была найдена. Маоизм стал бешено популярен среди леваков Германии, а ведь это было время «студенческой революции», знаменитая Коммуна-1 распространяла «библии Мао» («красные книжечки»), организации студентов и школьников создали натуральный культ Мао, а левые студенты, мечтающие изменить мир, штудировали идеи маоизма.

В 1967 году в Германии создается новая партия -  КПГ-МЛ (марксистско-ленинисткая КПГ – буквами МЛ отныне будет стыдливо прикрываться маоизм), поднявшая на своем знамени идеи Мао. Какие? Первоначальный маоизм пытался реально изучать теоретические труды Мао, что-то рассуждать о культурной революции. Но эти теории не прошли серьезную проверку практикой, сама китайская практика оказалась не слишком впечатляющей на тот момент – и об этом забыли.

Главное, что маоисты вынесли собственно из «идей Мао», и что их объединяет – это отношение к СССР как к «социал-империалистическому государству», в котором нет социализма, есть «правящий класс» партийных бюрократов, которое «угнетает» страны СЭВ, будто колонии (выкладки маоистов, доказывающие «факты» угнетения, легко опровергаются – но этом маоистов никогда не беспокоило).

Кроме КПГ-МЛ на тот момент в Германии возникло множество мелких коммунистических групп. Настоящая КПГ уже более 10 лет находилась в подполье и распадалась, новосозданная ГКП была откровенно оппортунистической, коммунисты искали альтернативы, и многие находили эту альтернативу именно в маоизме. Он казался таким перспективным, новым. К тому же маоистская идея крестьянской войны в тот момент была крайне популярна в связи с победой партизан Фиделя на Кубе и другими событиями в Латинской Америке, общей разработкой теории партизанской войны.

(Кстати, удивительно, что образ Че оказался связан с этими романтичными идеями новых левых, растиражирован и подается как альтернатива «тоталитарному советскому социализму» - когда сам Че был кондовым коммунистом, сталинистом (!), а Кубинская революция выжила как раз с помощью и в тесной связи с СССР. Причем, заметим, вовсе уже не сталинского, а вполне себе ревизионистского, хрущевского и брежневского СССР, в котором, по мнению некоторых, уже «не было социализма». Не странная ли это ситуация? Зачем же «несоциалистическая» страна поддержала Кубу? Почему революционная Куба приняла такую поддержку, и это не сделало ее на тот момент менее революционной?).

Мелкие К-группы (их так и называют – К-группы) по большей части были как раз маоистскими. Нет, это не были некие «уличные хулиганы», как утверждают некоторые в ЖЖ. Они, разумеется, заблуждались, но все же это были вполне искренние коммунисты, которые искали каких-то альтернативных путей. Не нравился им «совок».

Кстати говоря, К-группы и КПГ-МЛ получали некоторое государственное финансирование. То есть буржуазное государство даже вкладывалось в развитие маоизма. Почему? Догадайтесь сами с трех раз.
Аналогичные процессы происходили и в других странах – повсюду возникали маоистские партии и кружки. Причем эти процессы шли далеко не только в «сытой Европе». У меня больше информации по истории немецкого маоизма – и немцы действительно внесли самый большой именно теоретический вклад в маоизм (Вилли Дикхут, Штефан Энгель). Но реальную практическую силу, вооруженную силу маоизм обрел совсем в других местах. Это «Сендеро Люминосо» в Перу, вооруженное партизанское движение, построенное на идеях маоизма. Это мощное партизанское движение на Филиппинах, и это наксалиты, которые контролируют целые сельскохозяйственные районы в Индии; это правящая (!) партия Непала.  То есть заявления о том, что маоизм – это какая-то «кучка сытых европейских хулиганов» - базируются в лучшем случае на полном невежестве.

Маоизм имеет больше влияния в мире и намного лучше организован, чем тот же троцкизм. Это очень мощная сила. И к сожалению, это очень опасная сила, потому что построена она на большом заблуждении. Не случайно моя книга о будущем «Холодная зона» прямо начинается с упоминания войны между маоистами и новосозданным социалистическим Союзом Трудовых Коммун в Китае и Корее.

Подробнее об идеях маоизма - в следующей части.
Tags: история, коммунистическое движение, теория
Subscribe
promo botya 11:50, friday 11
Buy for 20 tokens
Товарищ Плетнёв из КДАГ1957 выкатил на сайте Движения большую статью, где рассматривает вопросы "социалистических" уклонов. Многие вещи указаны верно, однако есть ключевой момент, который требует действительно внимательного рассмотрения. Причём КДАГ1957 тут само вступает на опасный путь…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 139 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →