blau_kraehe (blau_kraehe) wrote,
blau_kraehe
blau_kraehe

Categories:

Христианство. Две логики.

Я это написала пару месяцев назад. Не хотела особенно куда-то выкладывать. Написано для себя.
Но думаю, что можно и выложить.
Вреда не будет.
Об этом я, разумеется, уже писала. Но не помешает еще раз, другими словами.
Пишу именно здесь. Основной ЖЖ у меня уже превратился Бог весть во что, и потом, в общем-то, история Дейтроса - это и есть история моего понимания обсуждаемой вещи.
Итак,

Логика и позиция традиционной церкви заключается в том, что человек обязан соблюдать ряд конкретных правил. Иногда довольно жестких. От этого зависит состояние его души: находится ли она в смертном грехе, в грехе обычном или же хотя бы относительно чиста. К Господу (=Причастию) нельзя приступать в состоянии смертного греха; потому необходима исповедь. В этом состоянии у тебя есть все шансы попасть в ад, так что «следи за собой, будь осторожен». Смертных грехов довольно много, иногда это, на наш взгляд, довольно безобидные вещи, вроде «чревоугодия» - обжорства или исключительной привередливости в питании.

Основная задача христианина — это постоянно тщательно отслеживать уровень «грешности» у себя и бороться за то, чтобы этот уровень не был слишком высоким и регулярно «очищался» исповедью. Поэтому правильный, настоящий христианин в любой ситуации В ПЕРВУЮ ОЧЕРЕДЬ должен думать о том, не нарушил ли он чего-нибудь и не ввел ли себя в грех. Все остальное второстепенно! Приведем пример с Ивик: в ситуации с любовью к Кельму она должна была думать не о себе, не о Кельме, не о муже, а о том, не совершила ли она грех и не повысила ли уровень грешности собственной души.

Безразлично, чем человек занимается в жизни, что делает — важно только «отслеживать грехи». Только этим определяется христианин.

Назовем это "логикой греха".

Есть еще такое явление как «современное христианство», «второватиканский католицизм» или «свободомыслящие православные». Они обычно противопоставляют себя «традиционалистам» и «замшелым догматикам». Но не надо себя обманывать! Традиционалисты честнее. Они честно следуют вышеописанной логике и искренне верят, что это правильно.

«Современное христианство» представляет собой абсолютно то же самое. Его логика ни в чем не отличается от традиционной.

 

Отличаются только способы выражения.
То есть абсолютно то же самый смысл выражается разными красивыми словами.
Так «современный» скажет, что все это надо делать «из любви к Господу» (впрочем, иногда и традиционалисты так говорят). Но сие означает, что надо «надеть намордник и радоваться», то есть от человека требуется постоянно испытывать сильные и прекрасные чувства по отношению к Причастию, всему церковному (а если ну никак не испытывается, то вспоминать, что эти чувства были), и не «заставлять себя», а естественным образом не грешить, так как эти чувства сильнее и удержат от греха. «Вылезти из греха, как из перчатки», «надеяться на Господа», ждать, когда Господь сожжет все грехи своей божественной Любовью. То есть по сути еще более сложная задача! Если традиционалист требует от
самого человека усилий, то «современный» ждет вообще чуда с неба, а до прихода этого чуда вообще непонятно, что делать и как жить. Разве что — молиться.

 

Еще у «современного христианина» эта жесткая логика расшатана и полна попустительства и благодушия. Особенно в том, что касается своих собственных грехов. Жрать, пить, вообще любые излишества — ну что вы, это мелочи. Это или вообще не грехи, или «подумаешь, исповедаюсь».

Благодушие и свободомыслие по отношение к собственному греху (то, что традиционалист с ужасом отверг бы) — легко сочетаются с суровостью по отношению к грехам других людей.

Интересный момент опять же связан с Ивик. Я об этом уже писала. Традиционалист борется с грехом (и это святоотеческая традиция) на уровне помысла. То есть для замужней женщины даже подумать о привлекательности чужого мужчины — грех. В этой ситуации верная христианка никогда в жизни не дойдет до измены! Ведь первая же возникшая мысль квалифицируется как блудная. Мало ли, что она любит, что это «настоящая любовь», и что человек прекрасный! Она не имеет права любить. Все это эмоции. И кстати, правильно — все это эмоции.

Но для «современного» эмоции, собственно говоря, имеют самый высший смысл. Аллин считает, что Ивик следует допустить свою любовь и свои чувства, развить их до колоссальных величин, и потом — балансировать на грани.

(говорить о любви как абсолютно неуправляемом стихийном бедствии христианин не может вообще!  Это бред. Всегда можно задать себе ту или иную установку, которая в итоге скорректирует эмоции. Перетерпеть, перемучиться. Или же избрать другой путь).

Или рассмотрим отношение к гомосексуализму. Все христиане в курсе, что «мужеложники (почему-то все остальные грехи при этом цитировании стыдливо выпускают) Царства Божия не наследуют».

Но в «современном христианстве» уже считается, что вполне наследуют, только если не совершают собственно конкретного действия.

Так же, как в ситуации с Ивик — пожалуйста, можно любить человека своего пола, можно сгорать страстью к нему, испытывать вполне телесную страсть и влечение. Но вот претворять ее в жизнь — ай-я-яй!

Но для традиционалиста это нонсенс! Сама по себе страсть к человеку — это уже помысл, который надо отследить и задавить в зародыше. Мало ли что это «любовь», и с точки зрения модерниста «возможность любить Его еще новым способом». Да нет! Далеко не всякая человеческая любовь, влюбленность, страсть — это «способ любить Его».

Поэтому для врожденного гомосексуалиста есть только один реальный выход: навсегда забыть о личной жизни даже на уровне помысла. Даже не смотреть на людей своего пола. Проклясть эту часть своего «я».

Да, это тяжело. Но таково христианство. Честная, последовательная логика «сбережения от греха». Мало ли кому что тяжело? Пить бросать тоже тяжело, но надо. Причем завязавший алкоголик как правило не позволяет себе даже думать, даже смотреть на вино.

 

Да, быть честным до конца — с собой и с Господом. Повторяю — до конца. Без оправданий, без объяснений «психическими заболеваниями», что «такой вот я уродился» или еще как-то.

 

Можно на этом месте подумать, что я защищаю собственно традиционализм, и что я традиционалистка.

Да нет, конечно. Как вы могли подумать...

 

Традиционализм я защищаю только от «современного взгляда», столь милого сердцу большинства современных людей, любящих комфорт. Тогда уж — лучше традиционализм. Честнее.

Да, ну и разумеется, есть еще много гибридов, переходных форм. Как всегда. Но все это - так или иначе - "логика греха".

Есть еще и другая логика.
Логика Евангелия. Логика любви к людям.
Она частично формулируется теологией освобождения. Это движение на самом деле куда шире простого "согласия с марксизмом" и участия в общественной жизни и политике; оно глубже и духовнее. Но оно еще не сформировалось толком. Опираться не на что - тем более, я владею всего одним иностранным языком, и на него мало что переведено. Но насколько мне известно, полной теории ТО пока и не существует.

Итак, логика любви к людям.
Но здесь любовь — это не прекрасные чуйства, которые превыше всего.

   «Любовь к Господу» о которой так много говорили большевики - это и есть любовь к людям. Здесь на земле она может проявляться только как любовь к людям, к каждому конкретному человеку.

Не к одному, не к семье, не к друзьям (хотя каждый ближний, разумеется, также человек, требующий любви) — а к людям вообще. Как первая ступень — небезразличие к обществу, к окружающим. Внимание. Желание понять и разобраться. Помочь.

Каждый человек — это и есть Господь. Как мы поступили с человеком — так и с Господом. Это опять же евангельская идея, цитировать не буду — читайте уж сами.

«Современные христиане» тоже помогают. Иногда. Но так как они живут в логике «недопущения греха», то помощь другим для них — одна из обязанностей (ОДНА ИЗ!), которую они должны исполнять, повинность, способ угодить Богу. Ну у современных это выражено сильнее, чем у традиционалистов, но это всего лишь обычное лицемерие. Потому что из «логики греха» они не выходят.

А как из нее выйти? Рассмотрим на наших примерах.

Для Ивик и Кельм, и Марк — прежде всего люди, и именно они для нее превыше всего. Потому что оба они в какой-то мере — Господь. Поэтому выбор крайне тяжел. Она должна причинить боль либо тому, либо другому.

(Господь — это страдающий израненный человек, несущий тяжелый крест. И вот его, такого — ударить... какой же сволочью надо быть!)

В итоге она понимает, что обо всем этом надо было думать раньше и вообще не доводить до этой тяжелой ситуации. Но уже довела (спасибо доброму Аллину!) Теперь придется кем-то из них пожертвовать. И она жертвует, а что делать.


Или отношение к гомосексуализму. Для «теолога любви» гомосексуалист — прежде всего человек, любимый, прекрасный, который хочет счастья и надо постараться ему это счастье дать.

Но естественно так, чтобы это счастье не мешало счастью другим. Никому не причиняло боли и не создавало проблем. Что вообще-то бывает редко!
Но если не мешает, то вообще говоря - почему нет? 

Но «логика греха» вообще не имеет права на существование в таком случае! Либо одно — либо другое.

Собственно, в притче о самаритянине Иисус эту логику уже раздолбал, как мог.

Если мы начинаем так или иначе «оценивать состояние души» и жить ради «состояния души» - мы выпадаем из логики любви. Потому что другое становится для нас более важным, а не стремление отереть лицо и дать воды страдающему Человеку. Или мы это делаем не из сочувствия и любви Ему, а только для того, чтобы «доказать, что мы правильные». А следовательно — делаем половинчато, не замечаем, что ему нужно на самом деле, не отдаемся процессу всей душой.

(Есть еще такая интересная фишка: перенесение этой мистики в «логику греха». Отсюда например выражения типа «своими грехами мы забиваем гвозди в ладони Господа». Или как одна экзальтированная дама выражалась «у меня были неприятности, я подумала и поняла, что приняла всего один удар из бичевания Господа, и уже так ною». Но беда в том, что муки Христа были не мистическими, а совершенно реальными. Гвозди в него вколачивали не «грехами», а реальным молотком. И страдания окружающих нас людей — тоже реальны. Представлять его муки в таком виде - кощунственно).

Да, я знаю про апостола Павла и ненаследование мужеложниками Царства Божия. Но вот в книге есть две логики, которые принципиальным, абсолютным образом друг другу противоречат. Значит, надо либо счесть одну из них неправильной, либо признать, что мы неверно понимаем одну из них, и ее надо подредактировать. Причем обычно — всегда — христиане редактировали именно Евангелие. Ведь там все гораздо сложнее, причудливее и непонятнее. А тут куда уж проще: мужеложники Царства Божия не наследуют; женщина в церкви должна молчать. Выражения ясные и четкие, какое слово тут не понятно?

Но с другой стороны, Павел часто высказывался ситуативно, в соответствии с определенной ситуацией, и вот здесь как раз мы отнюдь не можем точно знать, кому и по каким причинам были направлены именно эти слова. А значит — и что они буквально, точно означают. А значит — и насколько, и каким именно конкретным образом мы должны эти слова интерпретировать и применять. (Косвенно: интерпретация и применение этих слов менялись и на протяжении веков, и от одного авторитета к другому).

Можно решить, что «теология любви» удобна, гуманистична и приятна, в отличие от трудной в исполнении «логики греха». Дескать, зачем же мучиться, отслеживать грехи, бегать на исповедь, в любой ситуации думать, как бы не замараться... «Теология любви» позволяет абсолютно все, делай, что хочешь, лишь бы тебе и людям было хорошо.

Ан нет.

Она хуже и страшнее для человека в десятки раз.

Это — логика воина, который остается прикрывать отход товарищей, зная, что погибнет. Логика революционера, который бросает насиженное обеспеченное местечко и идет в неизвестность и ужас, ради того, чтобы построить для людей новую жизнь. Логика летчика, идущего на таран. Логика ученого, который работает 16 часов в сутки, не имея личной жизни и счастья, чтобы добиться результата, важного для людей. Логика матери грудного ребенка, с терпением и любовью ухаживающей за ним.

Это логика нечеловеческого, выходящего за рамки обыденности, подвига, невозможного — во имя человека. Который и есть — Христос.

Но с другой стороны, она действительно — легче. Потому что это жизнь — творчество, жизнь — Огонь, устремленный к цели — деятельной любви к человеку. В этом — простой смысл слов: «Ибо иго мое — благо, и бремя мое — легко». Бремя. Но — легко.

И повторяю, первый шаг — это начисто отказаться от логики греха и «очищения души».

Потому что эти две логики — несовместимы.

Tags: христианство
Subscribe
promo blau_kraehe december 15, 2015 18:46 1
Buy for 10 tokens
можно за 10 жетонов
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 140 comments