blau_kraehe (blau_kraehe) wrote,
blau_kraehe
blau_kraehe

Аня Рёль. Жена моего отца.

Прочитала книгу, о которой очень хочется написать. На русском ее нет, но надеюсь, когда-нибудь появится.



Предыстория: был в 60-е годы в Германии очень известный в левой тусовке редактор журнала "Конкрет" Клаус Рёль. У него была дочь Аня. С матерью Ани Клаус развелся, контакт с ребенком поддерживал; затем он женился на другой женщине - ее звали Ульрике Майнхоф.
Шестилетняя тогда Аня познакомилась с Ульрике, и новая подруга отца произвела на нее, ребенка, очень сильное впечатление. Ульрике подружилась с девочкой, когда появились на свет дочери Ульрики, близнецы, Аня с удовольствием помогала в уходе и играла с ними. В дальнейшем Аня сохранила отношения с Ульрике - разной интенсивности - на всю жизнь, посещала ее в тюрьме и состояла в группе родственников, требующих облегчения условий содержания.
Вот обо всем этом Аня Рёль теперь написала книгу. Сейчас она (медсестра; затем изучала германистику, психологию и искусство, работает как доцент-фрилансер и театральный рецензент для левых изданий) выглядит вот так:



Оторваться от книги практически невозможно. "Это субъективный рассказ, и он должен быть субъективным", пишет автор.
То, что интересно для любого читателя - рассказ о ребенке, девочке, девушке, жившей в ФРГ  в 60-е годы, самый обычный ребенок из небедной, интеллигентной среды. О том, как она воспринимала окружающую действительность. О семье, о подругах.
Поражают отдельные эпизоды. Две поездки в "дом отдыха" на лечение, которые были тяжелой травмой и запомнились как кошмар (при том, что и дома девочка, мягко говоря, не была избалована). Воспитательница, которая ударила девочку по щеке за то, что ту вырвало после поездки на автобусе, наорала и потом изводила весь срок, не разрешая брать книги в библиотеке и всячески издеваясь. Да и вообще система наказаний в этом "доме отдыха" впечатляет - а ведь это всего лишь "санаторий" для домашних детей, а не печально известный интернат из системы детской эксплуатации того времени.
Воспитательница в детском саду, которая берет детей на руки, если они плохо едят, и ложкой насильно впихивает еду, так что потом все это выходит наружу.
И вот такого там много. Такие детали очень любопытны. Например, после школы девушка решила изучить какую-нибудь профессию, где надо работать руками, она это делала охотно. Хотела стать столяром или электриком. Но во всех фирмах и обучающих школах ей отвечали, что девушек не берут на эти специальности, с обоснованиями типа "у нас нет женского туалета", "как вы представляете себе женщину на крыше?"
Это уже 70-е годы в ФРГ. Идеальное социал-демократическое государство, рай на земле.
В итоге она стала изучать "женскую" профессию медсестры, но и туда попасть - это целая эпопея.
О том, что творилось там в больнице, тоже немного есть. В общем, все, как сейчас, но хуже. Невероятно тяжелые условия труда, кто-то и в этих условиях остается человечным по отношению к больным, а некоторые применяют прямое насилие.
Вот тоже любопытный эпизод: девушка работает в отделении гематологии. Лейкемию тогда лечить не умели. Экспериментировали впервые с цитостатиками.
"Опытная сестра говорит девушке:
- Если я подвешиваю для вливания эту штуку, я чувствую себя как в Третьем Рейхе, когда медсестер заставляли делать смертельные инъекции. Они все умирают, в течение 24-х часов.
Девушка в ужасе.
- Да, - говорит сестра, - медикамент еще не доведен до ума. Но они говорят, что его получают только те. кто так и так умрет. Но кто это может сказать вот так точно?"
И так далее.

Но главное место в книге, как и в жизни ребенка, занимает семья. Сначала девочка постоянно слышит вопли отца и матери, видит насилие. Наконец они разводятся. Она посещает отца по выходным.
Мать много работает, а после работы идет устраивать личную жизнь. Она абсолютно убеждена, что женщина не может жить без мужчины, и объясняет это дочери. Она обязательно должна найти мужчину. Все так думают. В обществе того времени одинокая женщина - это клеймо.
Ребенок мешает и постоянно чувствует это. "Если бы меня не было"... Ребенок постоянно в одиночестве. Она привыкла постоянно быть одна. Редкое общение с матерью - как сказка. Мать часто раздражена, не слышит ребенка, не интересуется им. Ей не до того.

Читать об отце особенно интересно. Клаус Рёль тогда был известной фигурой, зарабатывал на своем журнале неплохие деньги, словом, знаменитость по крайней мере в левой среде. Но сейчас он известен только как "бывший муж Ульрики Майнхоф", и в этом качестве его имя сохранилось в истории. Обычно буржуазные описания представляют его как благородного, доброго мужа и отца. Ульрике четко выражала желание, чтобы ее дети не жили вместе с отцом, но в целом ничего плохого о нем как-то тоже не писала - и ради детей, очевидно, да и потому, что у нее были проблемы посложнее, чем переживания по поводу бывшего мужа.
В воспоминаниях дочери отец выглядит несколько иначе. Даже сильно иначе. Воспоминания при этом очень искренние, простые, Аня точно описывает свои чувства - она сильно любила отца в детстве, восхищалась им, была ему предана. И в то же время...
Он катал ее на машине, у него всегда были роскошные дорогие авто, Пежо, Ягуар, и объяснял, что дорогие машины нужны для того, чтобы все видели, сколько у человека денег, и таким образом, что он из себя представляет (это, на минуточку, редактор ЛЕВОГО журнала, ну да ничего, мы и других таких знаем). У него были десятки женщин, и кадрил он их прямо при дочке, по дороге они рассматривали женщин,  и он делился с ребенком опытом - какие у женщины должны быть ноги, попа, губы, во всех подробностях, что считается красивым, что нет. Это с пятилетним ребенком. Она все принимала как должное - а откуда ей знать, что здесь что-то не так? Он имел привычку часто хлопать ее по щекам или по бедрам с двух сторон, ей это не нравилось, пугало, было неприятно, да и больно, но отец уверял, что это  глупости. Мог заявить, например: "девочки всегда должны носить юбку, чтобы под ней все можно было потрогать, что за глупости - надевать на девочек брюки!"
Периодически он обнимал ее, плакался на тяжелую жизнь и говорил, что она его единственная женщина, которая у него будет всегда. Девочка не понимала, как на это реагировать. Ее это пугало.
В двенадцать он подробно объяснял, что такое инцест, и выражал сожаление, что не может с ней трахаться, потому что инцест запрещен (в общем, такой классический "страшный гейропеец" из российских страшилок. Сейчас как раз такое строго преследуется, и это именно повод отобрать ребенка, а вот в 60-е в среде леваков все было возможно). В четырнадцать уже вполне себе начал щупать - но к счастью, ее общение с отцом к тому времени сильно сократилось.
Всего этого о Клаусе никто не знал и знать не мог. Девочка не могла об этом говорить очень долго ни с кем, это был запредельный кошмар для нее, о котором нельзя рассказать, ибо дико стыдно. Думаю, если бы Ульрике догадалась о ТАКОМ, ее пребывание с Клаусом было бы значительно более коротким.
На фоне этого такие "мелочи", как постоянные смены настроения, срывы на домашних, вопли, ссоры, рассказывание гадостей о матери, а позже - об Ульрике - это уже что-то обыденное. Так же, как однажды сильное избиение (это ведь тоже считается почти нормой).

В общем, оказывается, Рёль был вполне классическим козлом. С Ульрике они ругались. Она была для него ценна как сотрудник, ее колонки делали редации наибольшую прибыль. Он требовал от нее писать как можно больше (даже когда она лежала после операции, предлагал принести машинку в больницу, чтобы не страдали тиражи); но когда она много писала, орал, что она запустила хозяйство. Классическая картина насилия - его не устраивало в Ульрике ничто, он критиковал ее внешность, поступки, одежду, причем неважно какую, ему нельзя было угодить. Видимо, на его похождения с любовницами она закрывала глаза (хотя по официальной версии причиной развода была любовница), просила только не рассказывать об этом ей.

На фоне таких родителей девочка в 14 лет сбежала в интернат, с матерью она тоже начала постоянно ссориться, жить с ней не могла - хотя в книге все время подчеркивает, что мать в общем-то не виновата, что она была в тяжелейшем положении в том обществе. Но в 14 лет такое еще не понимают. В интернате тоже было не ахти, но дома совсем плохо. Ульрике к тому времени развелась и уехала в Берлин с дочками. С 16-ти Аня жила фактически одна, точнее, с парнем, как-то крутилась. Алименты далеко не бедный отец (роскошные авто, вилла в Бланкенезе, дорогая обстановка) платил понемножку, а потом вообще перестал.

Самое интересное в книге - конечно, образ Ульрике. В общем-то, мне уже давно понятно, что Ульрике - уникальный человек. Есть такие люди - создается впечатление, что они заброшены к нам специально из далекого будущего. Люди поразительной, непонятно даже откуда возникшей, этичности, совести, умеющие понимать и сострадать, тонко и остро чувствующие - и в то же время очень сильные, умные, талантливые.
Конечно, на мой взгляд, все члены РАФ так или иначе заслуживают уважения за их деятельность. Но Ульрике еще и чисто по-человечески была очень необычной.
И вот в этой книге, глазами ребенка, это очень хорошо подчеркивается.

Вот сцена первого знакомства девочки с Ульрике.
"- Это Ульрике, - говорит отец, - моя новая подруга.
Ульрике спокойная и милая. Вместе они играют в "Приятель-не-сердись". Ребенок проигрывает. Через некоторое время он не хочет больше играть и начинает плакать.
- Все время одно и то же! - говорит отец. Он пренебрежительно машет рукой, - с тобой невозможно играть, ты сразу обижаешься.
Он закатывает глаза и убирает игру.
- Почему, ты думаешь, игра называется "Приятель-не-сердись"?
Ребенок не знает, почему эта дурацкая игра так называется. Ему хочется плакать, но стыдно, ребенок смотрит в пол и молчит. Тогда вмешивается женщина, она говорит с ребенком мягко, голос исходит из глубины ее живота. Она говорит пониженным тоном:
- Конечно, когда проигрываешь - то обидно. Потому игра так и называется. Взрослые тоже сердятся, когда проигрывают, это не страшно. Знаешь что? Это вообще дурацкая игра, в ней дело только в том, чтобы кто-нибудь проиграл.
Ребенок смотрит на чужую женщину, и она говорит.
- А тебе вдвойне трудно. Против двоих взрослых невозможно выиграть. У взрослых всегда есть преимущество перед детьми.
Ребенок теперь немного улыбается. Он смотрит женщине в лицо. Женщина улыбается в ответ.
Он еще никогда не слышал, чтобы кто-нибудь так говорил. "Ульрике, - думает ребенок, - ничего себе, что она говорит!
"

Ульрике становится светом в окошке для девочки. Семьей. Позже, в письмах из тюрьмы, она признается, что всегда чувствовала себя виноватой перед Аней - она понимала, что у Ани очень сложная ситуация в семье, и должна была как-то помочь - но не знала как. Ульрике отвергает насилие и запрещает бить своих детей; она понимает детей, она проводит с ними время. Когда у Ани менструальные боли, Ульрике укладывает ее и укутывает одеялом, Клаус приходит и возмущается - что это она тут разлеглась, подумаешь, женщинам так положено, да и какая это боль. Ульрике отвечает, что никто не может решать за другого человека, какая у него боль.
Позже, когда Аня подрастает, Ульрике говорит с ней и о политике (вообще в семье, конечно, много говорят о политике). Она простым языком объясняет происходящее, рассказывает, почему идут протесты против войны во Вьетнаме, против атомного оружия. Говорит, что надо обязательно сопротивляться и иметь гражданскую позицию - вот предыдущее поколение не сопротивлялось, и они получили Гитлера. Надо бороться против несправедливости и угнетения, чтобы потом не было стыдно перед детьми.

Снова Аня сближается с Ульрике, когда та уже в тюрьме. До этого личные проблемы Ани, отъезд Ульрике в Берлин - все это привело к тому, что они мало виделись и редко писали друг другу. Потом Ульрике не могла, конечно, писать. Когда она оказалась в тюрьме, Аня была одной из немногих родственников, кто навещал ее, она и сестра Винке участвовали в группе родственников, которые боролись за смягчение условий содержания. Очень интересно читать о встречах с Ульрике в тюрьме, пересказываются ее письма. Аня откровенно пишет, что была не согласна с деятельностью РАФ, и не верила, что Ульрике, которая так отвергала насилие, сама могла в кого-то стрелять (кстати. возможно, что и правда не стреляла - обратное никто и не пытался доказывать). В общем, она поддерживала ее не ради политических идей (хотя к этому времени стала умеренной левой активисткой), а потому, что любила как родного человека.
Хорошо показана атмосфера страха, полицейского террора, арестовывали многих и по любому поводу, без отношения к РАФ; подозрительность царила повсюду, соседи доносили по любому поводу; подозрительно уже было, например, снимать квартиру нескольким молодым людям - за ними устанавливали надзор: а вдруг это политическая коммуна?

Много мелких любопытных деталей, делающих эту книгу для меня бесценной. Например, все, кто в курсе ситуации, знают вранье Штефана Ауста в "Баадер-Майнхоф-комплексе" на тему "мать хотела сдать детей в палестинский лагерь беженцев". С Аустом - другом Рёля - для меня тема закрыта; Рёль вообще мог придумать все, что угодно. В фильме это весьма смачная сцена, где Ульрике даже рта не дают раскрыть, а Энсслин за нее договаривается о сдаче детей в палестинский лагерь, "мы понимаем, что она никогда их больше не увидит".
(это особенно смачно, если знать письма Энсслин к отцу ее собственного ребенка, о том, как сложно и с какими размышлениями они принимали решение отдать ребенка в приемную семью, когда Гудрун была в тюрьме).

По версии Ютты Дитфурт, Ульрике собиралась отдать детей сестре Винке. Аня пишет, что договоренность существовала с другой семьей (другой вопрос, что с самого начала уход Ульрике в подполье произошел так неудачно, что возникли сложности). Позже в этой семье умерла от рака 16-летняя дочь. Получив это известие, Рёль злорадно хохотал и кричал "Бог наказывает грешников. Это справедливость!". Аню это очень покоробило, при чем тут ребенок этой семьи?

И вот таких интересных подробностей много. Много подробностей о тюрьме, о смерти Ульрике - но я не хочу об этом писать, это тяжело и неприятно, да и в основном факты уже есть в других источниках.

Книга небольшая - но оставляет впечатление целой прожитой вместе с автором жизни.
Очень бы хотелось перевести ее, но это проект, который я уже не потяну бесплатно.
Tags: anarchistische Gewalttäter, про книжки
Subscribe
promo blau_kraehe december 15, 2015 18:46 1
Buy for 10 tokens
можно за 10 жетонов
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 36 comments